Онлайн книга «Хозяин Деревни»
|
— Это шутка? Интересуюсь в тот момент, когда Влад ловит предупреждение от шефа с единственным словом: «Уволю!» Поворачиваюсь к окну, где давным-давно наступила темень. Естественно ничего не вижу, но не суть. Я в голове слова начбеза перемалываю и… Альберт не желает меня отпускать? Несмотря на то, что я — никто? — Нет, конечно, — все еще ухмыляется Томилин. — Где наш грозный руководитель и где шутки? Ты о чем, Эльза? Подмигивает и, насвистывая какой-то веселенький мотивчик, вразвалочку покидает гостиную. — Альберт? — вновь сосредотачиваюсь на молчаливом хозяине дома, как никогда осознавая, что мы находимся только вдвоем. Вдвоем и… — Ты обещала мне остаться здесь на новый год. Со мной. Звучит, как обвинение. Как уличение в обмане. Как тяжелейшая обида и непонимание ситуации. Или я слишком много думаю? — Но… — начинаю и замолкаю. В голове рипитом крутятся слова «улетели», «прилетели», «производства в Питере и Москве», «хозяин Деревни»… — Эля, что изменилось? Я тебя ночью напугал напором? Словами? Или кто-то более важный для тебя пригласил встречать новый год с ним вместе? Мужчина? Точно не родители. Ведь твоя мама сегодня звонила и сказала, что тоже заболела коронавирусом. — Ты вообще всё знаешь? — вжимаюсь в спинку дивана, обалдевая. — Ты рассказала это Серафиме, Эля. Никто не подслушивал специально. А-а-а… точно! Ну, Серафима, ну, стенографистка хитрозадая! Разведчица, ёшкин кот! И ведь не в чем ее винить. Мамуля действительно звонила, пока мы завтракали-обедали. И естественно, что, увидев мое расстроенное лицо, женщина поинтересовалась причинами, а я рассказала о болезни родных. — Х-хорошо, понятно… — принимаю аргументы. — И? Давит авторитетом. Взглядом. Энергетикой. Мощью. Присутствием в непосредственной близости, когда только руку протяни… и вот он… теплый, уже знакомый, хороший… но не мой. — Знаешь, Альберт, я тебе, конечно, отвечу… но знай, что… — Что? — подталкивает продолжать, когда я замолкаю. Набираю ртом воздух, медленно выдыхаю. — Нет, ничего, — мотаю головой. Еще не хватало опрокинуть на Гольдмана весь шквал эмоций, которые меня разрывают на части. От желания его придушить за самодеятельность с закрытыми воротами, до потребности броситься вперед, обнять и сделать уже то, что хочется с того момента, как он вошел в дом. Поцеловать. — Нет, ты меня не напугал, — произношу, сжав для смелости кулачки, — И никто кроме тебя не приглашал меня отмечать новый год. Ни женщина. Ни мужчина. Просто я вдруг подумала, что… загостилась. Я знаю, что у тебя много важных дел, и вон, проблемы большие, а тут я… и тебе приходится летать из-за меня туда-сюда… и доктор еще… и траты на лекарства… и расследование, и машину починил... — И елку поставил, — подсказывает серьезно. — Да, верно, — киваю, соглашаясь. Сглатываю и продолжаю тише. — Боже, Альберт, я тебе очень-очень-очень благодарна. Клянусь. От души. За всё. И вряд ли когда-нибудь смогу расплатиться… — Ночью ты расплачивалась? — спрашивает грозно, темнея лицом. А я краснею. Моментально. Да так, что щеки печет, а уши огнем полыхают. Твою ж… как же жарко в доме! Хоть проси кондиционер включить. — Нет, Альберт. Нет! Нет и нет! — мотаю головой, поражаясь его предположению. — Я лишь не хочу быть тебе обузой. И вдруг ты настолько культурный, что просто не можешь выставить меня за дверь и… |