Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 57 – Ксения Соболева

— Он рассказал?

— Нет. Сказал, что ты расскажешь.

— Ненавижу его.

— Я тоже. Что случилось?

Марина развернула монитор и показала документ. Татьяна сразу узнала участок, который проверяла вчера.

— Я не увидела, что один файл обновился позже, — призналась девушка. — А вы пометили дату.

Татьяна посмотрела. Ошибка была мелкая, почти такая же, как её первая находка, и никакого большого значения не имела.

— И что?

— Ничего. Я просто обещала признаться, если Михаил Сергеевич скажет, что вас берут.

— Берут условно.

— Здесь всех берут условно. Потом просто забывают выгнать.

Татьяна рассмеялась.

Вечером она вернулась домой позже восьми. Усталость была такой, что возле ворот пришлось несколько секунд посидеть в машине, прежде чем выйти. Но сегодняшняя усталость отличалась от той, что жила в теле последние годы. После ночей с Галиной Павловной она чувствовала себя выжатой и одновременно бесполезной, потому что утром всё начиналось заново. Сейчас день тоже начинался бы заново, но внутри него существовали маленькие завершённые вещи: задача сделана, ошибку нашли, следующая назначена, зарплата названа.

Вадим сидел в гостиной. Перед ним на журнальном столике лежала новая версия соглашения. Татьяна увидела папку ещё из прихожей и сразу поняла, зачем муж ждал.

— Поздравляю, — сказал он, когда она вошла. — Даша сказала, тебе предложили работу.

Татьяна остановилась.

— Она откуда знает?

— Ты ей написала.

Татьяна вспомнила: да, по дороге домой действительно отправила дочери сообщение, что испытательный срок, кажется, начинается. Никакого заговора на этот раз не было.

— Понятно.

Вадим посмотрел на неё.

— Устала?

— Очень.

— Садись. Я заказал еду, сейчас привезут.

Татьяна сняла кардиган и села в кресло напротив. Именно в это кресло когда-то постоянно садилась Галина Павловна до того, как болезнь почти отняла у неё способность нормально ходить. Теперь кресло перенесли немного ближе к окну, но ткань по-прежнему хранила вмятины на подлокотниках.

— Сколько предложили? — спросил Вадим.

— Достаточно для начала.

— Я не пытаюсь контролировать. Просто интересно.

— Тогда пусть останется интересом.

Вадим усмехнулся.

— Хорошо. Михаил молодец.

— Почему?

— Нашёл возможность тебя устроить.

Татьяна посмотрела на него.

— Ты всё ещё считаешь, что меня устроили из жалости.

— Тань, не начинай. Я сказал хорошее.

— Нет. Ты сказал, что Михаил молодец, потому что дал мне работу. Не что я молодец, потому что её получила.

Вадим нахмурился.

— Ты сейчас действительно хочешь спорить из-за одного слова?

Татьяна почувствовала прежний импульс объяснить, доказать, заставить его увидеть разницу. Потом вспомнила две недели в офисе и поняла, что не хочет тратить на это силы.

— Нет.

Она потянулась к папке.

— Это что?

— Изменённый вариант.

— Опять?

— Я убрал часть формулировок, которые тебя раздражали. По дому тоже есть компромисс: если ты не хочешь фиксированную квартиру, можно определить сумму и подобрать жильё самой. Ежемесячные выплаты оставил.

Татьяна открыла папку, пролистала первые страницы. В самом деле, текст стал мягче. Исчезло прямое подтверждение заранее согласованного развода, вместо него появилось что-то о длительном семейном кризисе. Формулировка о третьих лицах тоже стала туманнее. Вадим работал над документом так, словно перед ним находился сложный клиент, который сопротивляется не принципу сделки, а недостаточно подходящим словам.