Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 132 – Ксения Соболева

Тишина.

— Пап?

— Примерно.

Дарья почувствовала, как внутри всё падает.

— А когда мама согласилась на развод?

— Мы это уже обсуждали.

— Назови месяц.

— Не помню.

— Вчера ты сказал весной.

— Значит, весной.

— Какой год?

Вадим замолчал.

— Пап.

— Даша, я не понимаю, чего ты пытаешься добиться.

— Потому что если весной того года, который ты вчера назвал, вы уже были с Кирой, получается, мама согласилась на развод после того, как у тебя начался роман.

— Возможно.

— А ты говорил, что отношения с Кирой начались после того, как брак закончился.

— Он закончился раньше формального разговора.

— Тогда когда мама узнала, что он закончился?

— Ты опять цепляешься к словам.

Дарья закрыла глаза.

— Всё.

— Что?

— Ничего.

— Ты позволила матери настроить тебя против меня.

— Нет.

— Именно.

— Нет, пап. Ты сам сейчас это сделал.

Вадим замолчал.

Дарья завершила разговор.

После этого она долго сидела на диване.

Не плакала.

Просто смотрела перед собой.

Впервые версия отца перестала быть сложной и стала простой.

Он менял ответы.

Мать — нет.

Дарья приехала к Татьяне в пятницу без предупреждения.

Татьяна была дома: в этот день работала до обеда и вернулась раньше. Когда раздался звонок, она открыла дверь, ожидая курьера, и несколько секунд просто смотрела на дочь.

Дарья стояла в коридоре.

Без пальто.

В расстёгнутой куртке.

Лицо заплаканное.

— Можно? — спросила она.

Татьяна сразу отступила.

— Конечно.

Дарья вошла.

Сняла ботинки.

Потом вдруг прижала обе ладони к лицу.

Татьяна сделала шаг.

Остановилась.

Не стала обнимать без спроса.

— Что случилось?

Дарья опустила руки.

— Я разговаривала с папой.

Татьяна почувствовала напряжение.

— Хорошо.

— И с Кирой.

Теперь удивилась.

— Зачем?

— Хотела понять.

Татьяна молчала.

Дарья прошла в гостиную, но не села сразу. Ходила между столом и окном, насколько позволял живот, потом всё-таки опустилась на диван.

— Ты не знала, — сказала она.

Татьяна села напротив.

— Нет.

— Правда не знала.

— Нет.

Дарья закрыла лицо.

Татьяна слушала, как дочь плачет.

Несколько недель назад она бы сразу подошла, обняла, сказала, что всё хорошо.

Сейчас не могла.

Не всё хорошо.

— Я такая дура, — сказала Дарья через пальцы.

— Не надо.

— Надо.

— Нет.

— Я повторяла тебе его слова.

Татьяна молчала.

Дарья подняла мокрое лицо.

— Я говорила, что не знаю, кому верить. Просила тебя подписать. Объясняла, что ты разрушишь ему работу.

— Да.

— Я думала, он говорит правду.

— Я знаю.

— Не только поэтому.

Вот главное.

Татьяна почувствовала это сразу.

— А почему ещё?

Дарья вытерла лицо рукавом, как ребёнок, и от этого Татьяне стало особенно больно.

— Потому что мне было удобнее.

Татьяна не ответила.

— Если вы давно всё решили, — продолжила Дарья, — тогда никто не виноват. Ну, почти. Тогда мне не надо было думать про Киру. Не надо было выбирать. Можно было считать, что ты просто испугалась, когда всё стало реальным.

— Понятно.

— И мне были нужны его деньги.

Слова прозвучали тихо.

Татьяна смотрела.

— На ремонт, — продолжила Дарья. — На ребёнка. Он обещал помочь с клиникой, если понадобится. Я знала, что если начну его обвинять, всё может измениться.

— Он угрожал?

— Нет.

— Тогда?

— Я сама боялась.

Татьяна кивнула.

— Это честно.

Дарья резко посмотрела.

— Ты сейчас меня ненавидишь?

— Нет.