Книга Счастье в доме на краю осени, страница 41 – Лада Соль

— Я знаю, — шепчу в ответ и откидываю голову назад.

Тело не обманывает. Яр и правда стоит за спиной. Его размеренное дыхание даже немного успокаивает. Только я всё равно не понимаю, как же так смогла поверить во всё, что мне подсунул Зарубин?

Хотя могу!

Что такое доверие? Откуда оно берётся? Да оно есть изначально. Как безусловная величина. Мы верим людям, особенно тем, кто окружает нас. Верим, потому что сами стараемся быть честными. Все считают, что доверие нужно заслужить, но это не так! Оно уже есть в каждом. Но оно теряется ещё быстрее, чем заканчивается любовь или надежда. Стоит совершить несколько поступков — и они разрушают всё до основания. А вот заново отстроить сложно!

В памяти сразу всплывает мама… Она же обманула меня. Знала, как я люблю Яра. Она была самым близким для меня человеком, но только сейчас понимаю, насколько жестоко она обошлась со мной, собственной дочерью!

И Дима… Ради собственной выгоды и спасения, ради сокрытия ужасного преступления он обманул не только меня, но и других заставил это делать!

Я чувствую руку Яра на талии, его дыхание согревает шею, а лёгкий поцелуй запускает мурашки. Я поворачиваю к нему голову, но Яр только улыбается и, нежно взяв меня за руку, ведёт к машине, открывает дверь и усаживает. Садится рядом, заводит двигатель. И только тогда, когда мы трогаемся с места, он тихо говорит:

— Знаешь, что самое страшное? — Я молчу, глядя в окно, но догадываюсь, о чём он думает. — То, что он всё это время мог прийти и сказать: «Я твой муж». Или скинуть бы на тебя все долги.

— Судя по тому, что на квартиру пришёл арест, он уже начал совершать какие‑то действия, — отвечаю я севшим голосом.

— Мы со всем справимся, Ева, — Яр берёт мою руку в свою и переплетает пальцы.

Дома у Яра тепло. Уля встречает нас со счастливым визгом и тут же тащит меня на кухню — показывать, какое она испекла печенье вместе с Ольгой Николаевной. Я пытаюсь улыбаться, но руки дрожат.

— Ты грустная, — замечает Уля, глядя на меня своими большими глазами.

— Просто устала, — я глажу её по голове. — Но твоё печенье точно поднимет мне настроение.

Она улыбается, и на секунду мир становится чуть светлее. В этом доме, который находится почти на краю улицы (не считая нескольких домов за ним), рождается счастье.

Мы садимся пить чай и слушаем довольное щебетание Ули. Ольга Николаевна уходит под предлогом отдохнуть. Я удивляюсь тому, как она быстро влилась в дом Акуловых. Хотя чему удивляться? Я тоже чувствую себя здесь как дома. Хотя живу здесь всего несколько дней.

Через час Уля убегает в ванную, взяв с меня обещание, что я почитаю ей перед сном. Тяжёлые мысли почти не посещают меня, пока мы не остаёмся с Яром наедине.

Убираю чашки со стола, тарелки. Хочу занять руки, чтобы не думать. Но я снова чувствую удивление, когда Яр берёт полотенце и начинает насухо вытирать посуду. И так всё правильно в этот момент, что в груди разливается тепло, вытесняя боль и непонимание сегодняшнего дня.

— Завтра я свяжусь с адвокатом, — тихо говорит Яр, убирая последнюю тарелку в шкаф. — Мы всё уладим, Ева.

— Знаешь, что самое ужасное? — спрашиваю так же тихо, но не жду ответа от Яра. — Я даже не знаю, что ожидать от Зарубина. Столько всего узнала за последние недели, что страшно представить, с кем я жила все эти годы.