Книга Счастье в доме на краю осени, страница 23 – Лада Соль

Через пятнадцать минут мы уже едем за город, и через пару километров нужно сворачивать в посёлок, где мы живём. Всё это время в машине воздух потрескивает от напряжения, а сердце работает на пределе.

И здесь дело не только в Еве, которая притихла и, кажется, даже дышит через раз. Я помню её другой. Знаю, какой она может быть. Сколько в ней было огня и страсти, когда… Она была для меня путеводной звездой. Той, ради которой я шёл поперёк всех, лишь бы быть с ней рядом.

А когда её не стало, я умер. В тот же момент, когда мне даже не сказали, где её могила! Я уехал к родителям. Отец до этого не разговаривал со мной почти год. Всё то время, пока я был с Евой. Но когда он увидел меня… никогда не думал, что отец может настолько чувствовать всё, что со мной происходит. Он и мама не отходили от меня, пока я учился жить заново.

Жаль только, что я теперь не могу спросить у матери Евы, за что она так поступила с нами!

От этих воспоминаний злость снова поднимается внутри. Притормаживаю и съезжаю на обочину. Задерживаю дыхание и понимаю, что в данный момент это самое адекватное решение, которое я могу принять. Слишком много эмоций и воспоминаний! И это ещё не считая того, что сегодня устроила Эльвира Григорию Акимовичу.

— Почему мы остановились? — спрашивает тихо Ева и дёргает за ручку двери, но я успеваю её заблокировать.

— Так будет спокойнее, — отвечаю и понимаю, что мой голос сел.

Ева вздрагивает и смотрит на меня уже строго.

— Яр, — на выдохе произносит она, а у меня от её обращения волосы на затылке встают дыбом. Только она всегда вызывала такую реакцию.

— Как так вышло, что на прошлой неделе ты была счастлива замужем, а сегодня для всего коллектива стала разведёнкой? — задаю вопрос, на который в течение дня весь офис пытался найти ответ. И это с учётом того, что Волков переиграл всё, что планировали вокруг него.

— Как и у всех, — отвечает Ева, но голос её дрожит. — Сегодня тебя любят и на руках носят, а завтра оставляют умирать.

— Больно, — скриплю зубами и зажмуриваюсь на мгновение. — Я знаю, почему ты провела такое сравнение, — и от этого становится только хуже. — Я не бросал тебя. Я не знал…

— Вот и я не знала, что мой муж уже развёлся со мной, — и осязаемая горечь проскользнула в её голосе.

— Ты любила его? — задаю вопрос, который почему-то мне кажется важным.

— Странно такое спрашивать, учитывая, что у тебя растёт замечательная дочь, Акулов, — хмыкает Ева. — Ты любил свою жену?

— Мне было с ней спокойно, — ответил честно, а Ева посмотрела на меня удивлённо. — Я разучился любить, когда потерял тебя. Пообещал себе, что больше никогда не открою сердце настолько, чтобы оно умерло с человеком. — Ева закусила губу, а я добавил: — А потом родилась Уля, и я снова влюбился.

— Это жестоко, ты же понимаешь, Яр? — спрашивает хриплым голосом, в котором слышны слезливые нотки, Ева.

— Да, — киваю я. — Но говорю я это только тебе. Мира знала, за кого замуж выходила. Но я бы никогда не пожелал такой судьбы собственной дочери.

— Зачем ты вернулся? — задала ещё один вопрос, но теперь пришла моя очередь хмыкать.

— Приехал туда, где думал, что боль притупится. Даже хотел всё же найти место твоего захоронения, но не решался, да и дел оказалось слишком много. Волков сразу обозначил, что хочет видеть преемником меня. Когда-то наши родители мечтали, чтобы мы с Эльвирой поженились. Но уж слишком разные у нас вкусы с ней, — говорю всё на одном дыхании, замечая, с каким вниманием слушает Ева. — Но, смотрю, её выбор, как, впрочем, и всегда, упал на то, что не её.