Книга Право одной ночи, страница 2 – Кая Вереск

Я рассеянно помешала остывший капучино, собираясь с мыслями. Вкуса я не чувствовала уже давно — последние три года.

— Мне нужно попасть в его дом. Другого пути я не нашла. Если ты знаешь другой — скажи.

Алиса долго молчала, вглядываясь в моё лицо так пристально, словно что-то в нем искала и вздохнула.

— Я видела девушек, которых он выбирал. Всегда брюнетки. Волосы длинные, ниже плеч. И одеты всегда вызывающе — облегающие платья, яркая помада. Скромных он не любит.

Она помолчала, покрутила чашку в пальцах.

— Ты на них совсем не похожа.

Подняв глаза я встретилась со своим отражением в тёмном стекле окна: оттуда на меня смотрела шатенка с небрежным пучком на затылке, без косметики, в простом свитере — обычная, незаметная, совсем не похожая на тех женщин, что привлекали Князя. Но это можно было исправить.

Следующие дни превратились в лихорадочную подготовку. Каждый вечер перед зеркалом узнавать себя становилось всё труднее.

Парик купила в обычном магазине — не самый дорогой, но из натуральных волос, выглядевших правдоподобно. Дома, надев его, я долго стояла перед зеркалом, привыкая к незнакомке с чёрными длинными волосами.

Впервые за три года я накрасила губы яркой помадой — той самой, что нашла в видео по макияжу. «Smoky eyes», — повторяла блогер с экрана, и я послушно водила кисточкой по веку, стирала, начинала заново, пока стрелки не легли ровно. Платье я заказала в интернет-магазине — чёрное, облегающее, с глубоким вырезом на спине. Стоило его надеть, как собственное отражение стало чужим. Чужое лицо, чужие волосы, чужая уверенность во взгляде. Но именно эта незнакомка должна была выйти на сцену «Элизия».

На работе я взяла отпуск за свой счёт — сказала, что нужно решить семейные дела. Начальница поверила, только спросила, всё ли в порядке. «Всё хорошо», — соврала я и закрыла за собой дверь мастерской, надеясь, что через неделю вернусь в неё прежней.

Я не знала тогда, что прежней уже не буду никогда.

За три дня до аукциона Алиса принесла приглашение. Я не спрашивала, как она его достала — по её лицу было видно, что она почти не спала последние дни и, кажется, до последнего надеялась, что я одумаюсь. Но я не стала допытываться. Мне хватало собственных демонов.

— Это последний шанс передумать, — она протягивала мне чёрный конверт. Пальцы у неё дрожали. — Ты ещё можешь просто уехать. Забыть всё. Твой отец не хотел бы…

— Мой отец мёртв, — ответила я, забирая конверт. Мои пальцы, в отличие от её, не дрожали. Я тренировалась и этому. — И я хочу знать, почему.

В конверте лежала карточка из плотного чёрного картона с золотым тиснением: «Элизий. 3 ноября. Полночь». И адрес.

Вечером третьего ноября я стояла перед зеркалом: парик — идеально уложенные чёрные волны, тяжёлые и блестящие, макияж — безупречный, делающий лицо старше и опаснее. Платье облегало тело, словно вторая кожа, туфли добавляли роста и меняли походку.

— Тая, — прошептала я своему отражению. — Ты всего лишь проведёшь с ним одну ночь. Одна ночь — небольшая плата за правду.

Лучи фар выхватывали из темноты мокрый асфальт, голые ветви деревьев и высокий чугунный забор, за которым начинался «Элизий». Машина остановилась. Я вышла под дождь, и холодные капли забарабанили по обнажённым плечам — отрезвляюще, резко. На мгновение я замерла, чтобы проститься с прежней Таей. А потом сделала шаг вперёд, и ворота распахнулись, впуская меня в мир красного бархата, приглушённого золотого света и тяжёлого пряного аромата, от которого голова начинала кружиться быстрее, чем от шампанского.