Книга За него ответит она, страница 17 – Таша Эвер

— Ты сегодня какая-то отстранённая, — сказал он.

— Просто устала, — ответила я. — Много работы.

— Отдыхай, — сказал он. — Я всё уберу.

Я посмотрела на него — на его спину, на его руки, которые мыли посуду, — и почувствовала, как внутри меня поднимается волна благодарности и вины одновременно. Я подошла к нему, обняла сзади и сказала:

— Спасибо тебе.

— За что? — улыбнулся он, не оборачиваясь.

— За то, что ты есть.

Он повернулся, поцеловал меня в лоб и сказал:

— Я всегда буду рядом.

Я улыбнулась и пошла в спальню. Лёжа в темноте, я слышала, как Андрей моет посуду, как Маша смеётся над видео в телефоне, как за окном шумит ветер. Я закрыла глаза и попыталась замедлить пульс. Но перед глазами всё равно стоял Мишель — его улыбка, его руки, его голос. Я люблю их обоих. И ненавижу себя за это. За то, что не могу выбрать. За то, что не хочу выбирать. За то, что каждое утро я встаю с одним мужчиной, а засыпаю с мыслями о другом.

Михаил приехал в клинику поздно вечером, когда посетителей уже не было, а коридоры опустели. Он знал этот маршрут наизусть: пост охраны на первом этаже, где нужно показать паспорт и пропуск, лифт на четвёртый этаж, длинный коридор с бледно-зелёными стенами, пахнущий хлоркой и лекарствами, и в самом конце — палата номер сорок два. Он приезжал сюда несколько раз в неделю уже целый год, и каждый раз его сердце сжималось, когда он видел брата. Этот запах — смесь дезинфекции и чего-то сладковато-горького, что витало в воздухе больничных коридоров. Медсестра узнала Михаила и кивнула: «Он сегодня в хорошем состоянии. Разговаривает. Ждет вас». Михаил открыл дверь и вошёл. Николай сидел на кровати у окна и смотрел на тёмное небо. Они были близнецами — одинаковые тёмные волосы, одинаковый разрез глаз, одинаковые черты лица, — но сейчас, глядя на брата, Михаил видел только тень того человека, которым Николай был когда-то. Он исхудал, под глазами залегли тёмные круги, а взгляд стал отстранённым, как будто он смотрел не на мир, а сквозь него. Вместо прежнего энергичного, всегда улыбающегося мужчины перед Михаилом сидел почти призрак — бледный, осунувшийся, с дрожащими руками, которые он прятал под одеялом. Михаил каждый раз думал, что привыкнет к этому зрелищу, но каждый раз его внутренности сжимались в тугой узел, когда он видел, во что превратилась жизнь его брата-близнеца.

— Привет, Коля, — сказал Михаил, садясь на стул рядом с кроватью. — Как ты сегодня?

— Лучше, — ответил Николай, не поворачивая головы. — Врач сказал, что я делаю успехи. Может быть, меня скоро выпишут. Ты веришь в это, Миша?

— Конечно, верю, — сказал Михаил, хотя оба знали, что это неправда. — Ты сильный. Ты справишься.

Он взял брата за руку — ту самую, которая раньше могла поднять штангу, а теперь была тонкой и почти прозрачной, с синими венами, просвечивающими сквозь бледную кожу. Николай слабо сжал его пальцы, и этот жест, такой привычный когда-то, теперь казался почти невесомым.

— Ты принёс новости? — спросил Николай, наконец поворачиваясь к брату. — Про него. Про Андрея. Про его жену. Ты говорил, что у тебя есть план.

Михаил вздохнул. Он знал, что этот разговор неизбежен. Он сам начал его год назад, когда впервые пришёл к брату в эту палату и поклялся, что добьётся справедливости. Тогда он ещё не знал, как именно будет мстить. Но теперь у него был план. И этот план уже начал осуществляться.