Книга Жестокое сердце Тайги, страница 88 – Лина Коваль

— А… да. Только не понимаю зачем оно. Я не очень… люблю коньки.

— Я тоже. Терпеть их не могу, — на полном серьёзе говорит и, обхватив мою ладонь, тащит в Ледовый.

По дороге узнаю́: оказывается, у командного врача Ярослав уже был и даже получил допуск к тренировкам.

Я смотрю на это скептически.

Человек хромает, ходит кое-как.

Какие могут быть тренировки?

Но стоически молчу, потому что все равно слушать меня никто не будет. Загорский с таким энтузиазмом показывает мне бесчисленное количество одинаковых, серых дверей, что я даже завидую этой чертовой, старенькой арене.

Это же надо как он ее любит!

— А это раздевалка! Мужская… — подмигивает, запихивает меня внутрь и тут же добавляет. — Не кипишуй. Утренняя тренировка отменена, поэтому ты будешь переодеваться здесь же. Со мной…

— Так и знала, что ты хочешь затащить меня на лед. — озираюсь, чтобы все здесь рассмотреть.

— Вообще-то, я бы хотел затащить тебя в другое место… — обнимает сзади и утыкается в волосы.

Выпрямляться назло ему — слишком много чести. Так я подумала с утра и поспала лишних полчаса.

Я вздрагиваю, но, пересилив себя, выбираюсь из тесных объятий.

— Сашка, — нехотя отпускает.

— Подожди! — нахожу джерси с номером тринадцать.

Лавка Загорского, в отличие от всех остальных, выглядит убранной.

— Хорошо, если ты так хочешь. Я попробую.

— Слава богу!

— Хоть и не очень уверенно стою на коньках. Все равно это лучше, чем твой вчерашний морской ресторан. Администратор приревновала тебя и явно меня невзлюбила, поэтому вместо гребешков нарезала в мою тарелку подошву. Когда пойдешь с кем-нибудь на свидание в следующий раз, больше не расстраивай ее, пожалуйста. — чуть нервно шучу.

Скорее всего, не очень удачно, потому что Загорский сердится и ворчит, стягивая с себя куртку, а следом и футболку.

Я рассматриваю бронзовые плечи и широкую спину, к которой неожиданно хочется прижаться.

— Яр.… - вздыхаю, чувствуя себя виноватой…

— Много болтаешь, Александра. Одевайся!

— Господи, сколько же всего надо на себя напялить… — ворчу, вытягивая правую ногу.

— Ключевое слово — надо.

Темные ресницы Яра подрагивают, оттеняя грубоватые черты лица и раздувающиеся крылья носа. Скулы покраснели, плечи и грудные мышцы напряжены.

Ещё обижается на меня.

Я осматриваю высокую фигуру, ниже пояса, облаченную в хоккейные шорты, и фокусируюсь на своем кулоне.

Чисто теоретически можно сорвать его сейчас, всего лишь пожертвовать тонкой цепочкой, которая потом легко восстанавливается ювелиром.

И… все закончится.

Сейчас. Сегодня.

Хочу ли я этого?

Опускаю глаза, рассматривая сильные руки, колдующие надо мной.

— Так я буду уверен, что с тобой ничего не случится, — монотонно говорит Загорский.

Немного нудно…

Я улыбаюсь, потому что никогда не замечала, какой он зануда. Хотя это и неудивительно. У него ведь даже свиданий не было. Вся жизнь — хоккей. Тренировки, игры, сборы…

В этом здании он чувствует себя свободно. Это сразу видно. По тому, как свободно себя ведет и общается. Будто обычным человеком становится. Без трудного характера и тяжелого взгляда.

— Теперь вторую ногу, Саш. Давай.

Закатываю глаза, когда мужские пальцы обнимают лодыжку и гладят ее снизу вверх. Мне уже кажется: все это шоу с тренировкой он придумал, чтобы как следует полапать. Яр ставит мою ступню на свое колено и примеряет специальную защиту.