Книга Жестокое сердце Тайги, страница 68 – Лина Коваль

Конечно же, делаю это на эмоциях, но вижу на лице Яра такой силы ненависть, что тут же отступаю. Шаг, второй, третий, но все это бесполезно, потому что мужская ладонь обхватывает мое запястье и резко дергает вперед.

— Отпусти! — взвизгиваю.

Я врезаюсь в широкие плечи и пытаюсь вырваться из захвата цепких рук. Царапаю все, до чего достаю и насколько есть сил, и глухо вскрикиваю, когда оказываюсь на кровати.

— Значит, отец прав, да? — прижимает меня к матрасу собой. — Что ещё вы с ним обо мне обсуждали?

— Отвали.

— Да с хуя ли?

— Ты держишь меня силой! Яр! — паника накатывает.

— Мне можно. Я ненормальный. — он больно фиксирует мое лицо рукой и впивается в губы наказанием в виде поцелуя. Сначала жестким и безжалостным, но с каждой секундой трансформирующимся во что-то личное и живое.

Горячий язык уверенно толкается все глубже и глубже. Я… отвечаю.

Это нонсенс. Совершенно неоправданно, но мне… так хочется ответить.

— Ненавижу тебя. — шепчу сквозь слёзы яростно и пытаюсь выбраться из-под каменного тела.

Его рот обжигает и клеймит.

Мои губы-предатели тянутся к этому жару, как к единственному источнику тепла на Земле, и сгорают до последнего атома. Каждая клеточка тела воспламеняется и тоже готова сгореть.

Я как мотылек лечу на свет и знаю, что он меня и погубит.

— Ненавижу тебя, Загорский. — всхлипываю со стоном.

— Ммм… — он обхватывает мой подбородок и смотрит на меня тяжелым взглядом.

— Ненавижу твой характер.

— Понял.

— Ненавижу твою тупую гордость.

— Окей.

— Ненавижу твои руки. — обнимаю.

— Переживу.

— Ненавижу твой… хоккей.

— Вот сейчас было жестко. — отшатывается как от пощечины. Зеленые глаза вспыхивают негодованием и злостью. — Слышал, ты теперь у нас по баскетболу?

— О, я а-абажаю баскетбол. — с восторгом выкрикиваю в потолок. — Больше, чем теннис!

— Так и знал, что ты та ещё сучка, Учебник! — хрипит Яр и набрасывается на мои губы с ещё большим отчаянием.

Будто своим признанием я его лично задела.

Закрыв глаза, обнимаю широкие плечи, привлекая их к себе.

Его горячее тело, тяжесть которого ощущается как что-то само собою разумеющееся… Как самое уютное и теплое одеяло.

Его трясущиеся руки, которыми он подцепляет мое платье и тянет его наверх.

Его нетерпение… Все это шокирует, и решение появляется мгновенно.

Я зря его оттолкнула в прошлый раз.

Это была ошибка, потому как вот это все… Бешеная химия между нами… уже то, что не возникает на ровном месте между людьми. К примеру, к прикосновениям Артема я отношусь настолько ровно, что даже страшно.

Страшно такого, как Яр, больше никогда не встретить и не испытать этого первобытного, всеобъемлющего чувства — искреннего желания обладать человеком. Мужчиной. Желать его и считать своим.

Да-да.

Чтобы был полностью моим. Со всеми своими мыслями, дурацким нравом и чертями в зеленых глазах.

Что если этого больше не случится?

Что… если он мой единственный, но у нас не получилось, потому что… он такой идиот?

Пока я думаю обо всем этом, Загорский времени не теряет. Избавляет меня от обуви и колготок, и, сверкнув искрами в глазах, снова целует. Губы, шею, ключицы, грудь. Обхватив идеальное полушарие, дразнит твердый сосок и опускается к животу.

— Яр, — пугаюсь, чувствуя, как он сдвигает белье. — Я не хочу так…

— А я хочу, — разводит мои ноги шире и касается языком сокровенной точки.