Книга Измена. Муж заказал мне любовь, страница 5 – Андрей Левинский, Анна Леви

Я провела ногтем по шву между плитками. Там засохла капля краски после прошлогоднего ремонта. Денис тогда уверял, что потом всё отмоет.

— Не знаю. Но дома мне сейчас хуже.

— Тогда езжай отдыхать. Не надо проводить там расследование.

— Ты думаешь, я совсем дура?

— Я думаю, тебе больно. И я не могу отсюда придумать фразу, после которой станет нормально. Только пришли адрес.

Я отправила бронь. Таня попросила ещё фамилию мужчины и номер автобуса, которым я поеду. Про автобус я спросила, не нужно ли заодно записать мой вес и группу крови.

— Вес мне не нужен, — ответила она. — Если что, погрузим.

Я засмеялась, а потом вдруг расплакалась так, что стало стыдно за звук собственного дыхания. Таня не торопила. В ванной пахло Денисовым гелем для бритья. Я поставила его в шкафчик под раковиной и закрыла дверцу коленом.

— Он написал, что я не дура, — выговорила я. — Представляешь? Среди указаний. Чтобы тот не соврал слишком грубо.

— Вижу.

— Он меня даже защищает в этом.

— Нет, Оль.

Таня не добавила объяснений. Я посидела, слушая, как у неё кто-то требует пульт, потом смогла встать. Мы договорились, что утром я напишу ей перед дорогой. Больше она не пыталась меня остановить.

В коридоре стоял Денис.

— Плохо?

Я кивнула. Он протянул руку к моему плечу. Отдёрнуться хотелось резко, так, чтобы он испугался, но я просто шагнула к стене. Ему хватило места пройти.

— Может, чаю?

— Сделай.

Пока он ставил чайник, я пошла за ноутбуком. Мне нужен был вид человека, который занят. На экране Роман Белов всё ещё рекламировал замки.

* * *

В его открытом профиле было много работы и мало жизни. Я просматривала его с неприятным старанием, словно выбирала недорогую вещь, которую нельзя вернуть. Реклама ковров, презентация стройматериалов, несколько фотографий из студии. В одном ролике он стоял в белой рубашке перед залом, где никто его не слушал. Мужчина в первом ряду продолжал разговаривать по телефону. Роман дождался, когда тот закончит, и объявил розыгрыш, не превратив чужую бестактность в номер.

Я перемотала назад. Он мог бы съязвить. Денис на его месте непременно сказал бы что-нибудь про особо важного гостя, и зал засмеялся бы по обязанности.

— Чай остынет, — позвал муж.

Я закрыла страницу.

На столе лежал лимон, нарезанный слишком толстыми кружками. Я всегда резала тоньше, и Денис любил объяснять, что так лимон не чувствуется. Сегодня я взяла самый толстый и уронила его в чашку. Чай плеснул на блюдце.

— Отвезу тебя завтра, — сказал Денис.

— Я на автобусе.

— Зачем? Там с сумкой через переход.

— У меня чемодан на колёсах.

— Оля, можно хоть одну вещь сделать без спора?

Он говорил устало, почти ласково. Ещё утром я приняла бы эту интонацию за попытку беречь остатки нашего брака. Теперь сидела и думала, предупредит ли он Белова, какой у меня чемодан.

— Можно. Не отвози.

Муж отломил кусок печенья. Восемнадцать лет назад мы договорились никогда не молчать из злости. Тогда ссорились из-за того, кто встаёт к Асе, а утром оба были настолько измучены, что не помнили начала разговора. Я считала ту договорённость признаком близости. Сейчас мне впервые захотелось иметь право ничего ему не рассказывать и не исправлять его настроение.

— Ты кому-нибудь говорила про нас? — спросил он.

— Тане. Асе.