Книга Измена. И с чистого листа, страница 52 – Андрей Левинский

Юрист сообщила, что Василий готов обсуждать выкуп моей доли общей квартиры.

Переговоры о выкупе доли заняли три встречи. Василий сначала вычитал из оценки стоимость ремонта, будто делал его один, потом хотел зачесть проживание Кости. Юрист возвращала разговор к документам. Я не соглашалась на меньшую сумму ради скорости, но и не требовала наказательной цены. Рыночную оценку заказали у независимого специалиста.

Когда Василий наконец принял расчёт, я не почувствовала победы. Общая квартира была частью жизни детей, и продажа своей доли делала расставание материальным. Катя попросила сфотографировать отметки роста на косяке. Костя забрал старый плакат. Мы не выносили всё прошлое, только то, что хотели сохранить.

— Это станет первым взносом, — объяснила она. — Остальное — ипотека. Сначала мировое соглашение и регистрация платежа.

Я не искала новостройку в центре. Считала старый фонд, окраины, ремонт и дорогу детей.

Банк предварительно одобрил кредит. Подходящая трёхкомнатная квартира стоила дороже лимита: старый дом, маленькие спальни, зато три двери.

Дома я разложила расчёты рядом с Катиной кружкой и Костиным учебником. Катя сразу спросила, останутся ли деньги на её подготовительные курсы. Костя — далеко ли будет школа. Их вопросы вернули квартиру из мечты в быт. Я внесла в таблицу проезд, ремонт и запас на три месяца. После этого сумма первоначального взноса стала меньше, зато решение — честнее.

Я закрыла объявление, потом открыла снова. Теперь мечту предстояло посчитать. Заслуживать её больше не требовалось.

До неё мы посмотрели семь вариантов. В одном Костина комната выходила на шумную трассу, в другом банк не одобрил перепланировку, третий требовал ремонта дороже первоначального взноса. Я отказалась от красивой кухни в новом доме, когда дорога Кати до университета заняла почти два часа.

Старый дом пах краской и кошками. Проверка показала исправные трубы, понятные документы и соседку, готовую рассказать историю каждого стояка. Комнаты не выглядели как интерьер с обложки, зато цифры сходились.

Квартира находилась на окраине, в доме с потёртыми перилами и широкими подоконниками. Спальни были маленькими. На кухне сохранилась плитка из девяностых. Зато у Кати и Кости появлялись собственные двери.

Перед подписанием я ещё раз проиграла худший сценарий: потеря клиента, рост платежа, поступление Кати на платное отделение. Пришлось выбрать более длинный кредит и отложить ремонт ванной. Банк не подарил одобрение за мою смелость; он проверил доходы, соглашение о выкупе доли и кредитную историю.

На сделке рука дрожала сильнее, чем в суде. Я подписывала долг на годы. Наградой за похудение он не был. Вместе со страхом пришло спокойствие: этот риск был выбран мной и посчитан.

Взнос сложился из выкупа доли, накоплений и части премии. Срок ипотеки пришлось увеличить. Я внесла в таблицу ремонт, Катины учебные расходы, школу, коммунальные платежи и резерв. После худшего сценария деньги всё ещё сходились, хотя без отпусков на море.

— Берём? — спросила Катя.

— После банковской проверки.

— Ты умеешь убивать момент.

— Благодаря этому у нас будет отопление.

Катя хотела тёмную стену, Костя — светодиодную ленту по всему потолку. Я обозначила бюджет и позволила им распределить суммы внутри него. Дочь отказалась от дорогого кресла ради краски. Сын выбрал короткую ленту и простой стол. Комнаты становились их пространством через решения, а не через стоимость подарков.