Книга Измена. И с чистого листа, страница 16 – Андрей Левинский

Василий мог в любой момент сменить пароль или закрыть мне доступ. Я выгрузила все выписки в двух форматах, отправила копии на рабочую почту и сохранила на отдельную флешку.

Потом сделала скриншот последнего перевода.

За стеной мама смотрела телевизор. Катя шепотом повторяла даты по истории. Где-то в нашей квартире Костя сидел за мощным компьютером, а Василий распоряжался деньгами, которые мы собирали на ремонт и образование детей.

Я вставила флешку в карман кошелька и застегнула молнию.

В понедельник в девять утра я стояла в подъезде чужого дома вместе с шестью желающими снять одну квартиру. Хозяин опаздывал. Женщина с маленьким ребёнком покачивала коляску ногой, двое студентов обсуждали, кто внесёт залог, пожилая пара молча грелась возле батареи.

Объявление обещало две комнаты, десять минут до школы и «уютный ремонт». Цена была ниже остальных на треть. Уже одно это должно было насторожить, но я приехала за сорок минут и оказалась третьей в очереди.

Ночью я спала часа два. Мама храпела за стеной, потом Катя ходила на кухню за водой, потом Василий прислал фотографию Костиной белой рубашки с розовым пятном. «Вот что бывает, когда ты бросаешь семью», — написал он. Я объяснила, как запустить дополнительное полоскание, и до утра ненавидела себя за ответ.

В подъезде пахло варёной капустой и влажной штукатуркой. Я сняла шарф, расстегнула пальто. Воздуха всё равно не хватало.

— Мам, ты серая, — сказала Катя.

Она настояла, что поедет со мной до занятий. Теперь держала мой локоть и всматривалась в лицо.

— Душно просто.

— Сядь.

Скамейки в подъезде не было. Я прислонилась к стене. Сердце билось быстро, перед глазами поплыли тёмные точки.

— Всё нормально. Хозяин сейчас придёт.

— Мне плевать на хозяина.

Катя достала телефон.

— Кому ты звонишь?

— Тёте Лиде.

— Не надо никого…

Лестничная площадка качнулась. Я успела выставить ладонь, но колени согнулись. Катя подхватила меня под плечо, мужчина из очереди принёс пластиковый стул из своей машины. Я села, опустив голову.

Хозяин появился через пять минут и стал открывать квартиру. Люди потянулись за ним. Женщина с коляской спросила, вызвать ли скорую. Я отказалась. Стоило им уйти, стало легче.

— Мы тоже посмотрим, — сказала я.

— Нет, — ответила Катя.

— Кать, таких цен больше нет.

— Зато ты одна. Если упадёшь ещё раз, я тебя не подниму.

Она говорила зло, и нижняя губа дрожала. Я впервые увидела, как близко подошла к тому, чтобы сделать дочь взрослой вместо себя.

Лида приехала через пятнадцать минут. Привезла воду и заставила меня съесть банан, который нашёлся в бардачке.

— В клинику, — сказала она.

— Мне надо квартиру посмотреть.

— Квартиру уже сдали. Вон хозяин машет следующей толпе.

— У меня через час запись на другую.

— Отменишь.

— На работе я взяла всего три дня.

— Значит, один потратишь на себя.

Я хотела сказать, что сейчас нельзя: развод, жильё, дети, деньги. Все причины были настоящими. Они же позволяли откладывать себя ещё год, пять, двадцать.

Катя стояла рядом, сжимая лямку рюкзака.

— Я поеду на занятия, если ты пообещаешь обследоваться.

— Поезжай. Мы с Лидой разберёмся.

— Пообещай.

— Обещаю.

В многопрофильной клинике Лида знала администратора. У терапевта освободилось окно после отмены записи, и меня приняли в тот же день. Я лежала на кушетке, пока врач измеряла давление, слушала сердце и задавала вопросы о головокружении.