Книга Отец подруги. Мой кавказский препод, страница 10 – Майя Новак

Взгляд препода то и дело скользит ко мне.

— Так девочки, все, расходимся. Оставшиеся вопросы зададите на следующей лекции. Мне надо еще поговорить с Викторией, а скоро уже прозвенит звонок на следующую лекцию.

Девчонки, хихикая, покидают аудиторию. Последними выходят парни с галерки. Они ржут и толкаются, пока я тут умираю, перетаптываясь с ноги на ногу.

Засунув руки в карманы брюк, Кабир Селимович провожает парней взглядом и дожидается, пока за ними захлопнется дверь.

Он переводит взгляд на меня, и я сглатываю, когда вижу, как темнеют его глаза.

— Ну что будем делать с твоим непослушанием, Виктория? — спрашивает тем самым голосом.

Я крепче сжимаю лямку рюкзака и впиваюсь в препода взглядом.

— Я просто задумалась, — цежу.

— Надеюсь, не о неподобающих вещах. Потому что на своих лекциях я требую максимальной концентрации. Так что рекомендую выбросить чушь из головы.

— Я вас поняла, — выдавливаю из себя, чтобы не нагрубить. Теперь моя стипендия зависит в том числе и от отца моей подруги. — Могу идти?

— Иди, — кивает он.

Пока двигаюсь на выход, чувствую, как препод провожает меня взглядом. Спину просто печет от этого. Тороплюсь, глядя на окошко в одной из двойных дверей аудитории. Мимо нее снуют студенты. Заветный выход. Я уже берусь за ручку двери, как ее накрывает большая рука, а потом Кабир Селимович резко разворачивает меня и вжимает спиной в глухую дверь.

Наши лица слишком близко.

Я чувствую аромат его парфюма и горячее дыхание на моих губах…

— Ты должна быть внимательна на моих занятиях, — произносит Кабир Селимович. Его голос тихий, бархатный. Словно тягучая патока, от которой по телу разливается тепло. — Иначе я придумаю персональную систему наказаний для тебя.

Сердце вырывается из груди.

Дышать тяжело.

Он отравляет меня своей близостью.

— Не надо делать для меня исключений, — выдавливаю из себя.

— Ну что ты, Виктория? Ты же особенная девочка. А к особенным девочкам особое отношение.

— Ничего нет во мне особенного, — выдаю, чувствуя, как грудную клетку затапливает жаром.

— В тебе особенно все. — Он проводит носом по моему виску, шумно втягивая воздух. — Я требовательный преподаватель.

— Это я уже поняла.

— Так что не лажай и слушай на лекциях внимательно. Не надо фантазировать о преподавателе.

Я начинаю задыхаться от шока и злости.

— Вы слишком высокого мнения о своей персоне. Я фантазировала вовсе не о вас.

Кабир Селимович берет меня за щеки одной рукой и заставляет поднять на него взгляд. Его челюсти крепко сжаты, а глаза мечут молнии.

— А о ком? — спрашивает так, что по телу прокатывается волна ледяных мурашек.

— Я оставлю это при себе.

Верхняя губа препода агрессивно дергается. Он еще пару секунд испепеляет меня взглядом, а потом резко набрасывается на мои губы с яростным поцелуем. Кусает, облизывает. Нажимает на щеки, чтобы я открыла свои и впустила его жадный, беспощадный язык. Пытаюсь толкать его своим, но он слишком крепко удерживает меня и чересчур напористо атакует мой рот.

Резко разрывает поцелуй и отходит на шаг назад. Поправляет манжеты своей рубашки. Во взгляде все еще плещется смесь ярости и возбуждения, но выражение лица уже совершенно нечитаемое.

— Иди, сейчас начнется новая лекция, — чуть хрипловатым, но уверенным голосом приказывает он.