Книга Ненавижу тебя, мажор, страница 18 – Ева Енисеева

Преподавателя звали по-другому, но он облегчённо кивнул — власть Вершининых даже Константина Дмитриевича позволяла называть Иваном Петровичем.

Верх снова посмотрел на Никиту.

— Ещё раз увижу рядом с ней — сломаю руку. Знаешь, как сложно будет спасать планету со сломанной рукой?

Никита нахмурился.

— Вот и я не знаю, — припечатал Верх. — Но ты поделишься опытом.

Взял меня за руку и увёл из толпы.

Он тащил меня вдоль корпуса, не отпуская, будто я могла сбежать. Его пальцы сжимали моё запястье крепко, почти больно — и всё же я не сопротивлялась. Люди оборачивались, кто-то шептался, кто-то откровенно глазел.

— Ты что творишь?! — наконец выдохнула я, когда он втолкнул меня в один из учебных корпусов, прямиком в пустую аудиторию. — Никита просто друг!

Его глаза потемнели.

— Друг? — повторил он. — Часто ты позволяешь друзьям тебя лапать?

— Мы просто обнялись! — я почти вскрикнула. — Потому что не виделись сто лет!

Верх усмехнулся.

— Мне кажется, ты не поняла, Солнце, — сказал он, подходя ближе, а мне упрямство не позволило отпрянуть. — Ты — моя. И только я могу к тебе прикасаться.

Я вспомнила, как он это делал в прошлый раз, и вспыхнула.

Верх наклонил голову чуть набок, взгляд его был тяжёлым, внимательным, почти… голодным. В этих глазах не было ни добра, ни игры — только чистое, концентрированное желание подтвердить свой статус. Свой приоритет.

— Не смей… — выдохнула я, но голос предательски дрогнул.

Его пальцы скользнули по моей щеке, горячие, уверенные, и легли под подбородок. Лёгкое движение — и я подняла голову, сама, не в силах отвести взгляд.

— Поздно, — тихо сказал он.

Его губы обрушились на мои.

Это был ультиматум, выжженный на моей коже. Жёсткий, требовательный, безоговорочный.

Я пыталась оттолкнуть его, но пальцы сами сжались на его рубашке, словно держались за последнюю опору в мире.

Хотела ли я отпрянуть?

Может, и хотела, но тело меня не слушалось, а значит и смысла нет это обсуждать.

Его язык грубо вторгся в мой рот. А я словно бы подалась ближе — капитулируя перед ним на уровне инстинктов.

Его рука сжалась в моих волосах, запрокидывая мне голову, открывая для него больший доступ.

Он целовал меня, как ставят печать, как делают последний шаг, как нажимают на газ, на курок.

В какой момент я оказалась сидящей на преподавательском столе? В какой момент он сгрёб моё платье и с силой сжал бедро?

И в какой момент я начала отвечать?!

Когда он наконец оторвался, его дыхание было таким же сбитым, как моё.

Его глаза пылали мрачным, торжествующим огнём.

Я отстранилась, тяжело дыша.

— Хватит, — прошептала я.

Он чуть улыбнулся, не отпуская меня.

— Хватит, — согласился. — Я выяснил всё, что хотел.

— Что же? — спросила я, а не стоило.

— Что этот эко-мальчик тебе просто друг.

Я посмотрела ему в глаза.

— Но я же так и сказала с самого начала!

— Часто ты обнимаешь при встрече друзей, которые тебе не нравились раньше?

Я вспыхнула. Нравился ли мне Никита? Да, когда-то давно очень нравился…

— Именно, — усмехнулся Верх.

— Мы просто друзья.

Боже, зачем я перед ним оправдываюсь, а?

— Рад слышать, — он провёл большим пальцем по моим губам, всё ещё влажным от поцелуя. — Теперь у тебя есть только Я. Друг. Парень. Брат. Подельник. Кто потребуется. И никаких эко-мальчиков.