Книга Последний Хранитель Империи, страница 22 – Сергей Орлов

Он зарычал от злости и пошёл в лобовую. Несколько раз я еле успевал уклониться — удары были быстрыми и тяжёлыми. Но я держался. Пара удачных подсечек, жёсткий захват — и вот Соколов с глухим стуком падает на мат. Тренировочный зал замер.

Я сделал шаг назад, переводя дыхание.

Казалось бы, всё, бой закончен. Но Соколов взвыл от злости — непривычно для своего холодного нрава — и активировал Покров Орла. Его кожа вспыхнула золотистым свечением, движения стали резкими и стремительными.

«Чёрт, серьёзно?» — пронеслось у меня в голове. Ладно, если игра пошла по крупному…

Я сосредоточился, потянулся внутрь себя — туда, где обычно только хаос. И к своему удивлению почувствовал ответ. Мой Покров вспыхнул бледно-голубым светом, окутывая кожу тонкой дымкой.

По залу прокатился шепот удивления.

Мы снова бросились друг на друга. Его удары стали быстрее, сильнее. Но я, впервые в жизни, ощущал, что могу не просто держаться, но и отвечать на равных. Почти минуту мы дрались, обмениваясь ударами, блоками, подсечками. Моё тело работало на пределе, но Покров всё ещё держался.

И тут Соколов активировал второй уровень Покрова. За его спиной вспыхнул аурный орёл: гигантский, золотистый, с расправленными крыльями. Его скорость и сила мгновенно перешла на другой уровень.

Дубровин, наконец, понял, что дело может кончиться очень плохо.

— Довольно! — его голос, усиленный магией, прокатился по залу.

Мы оба замерли, тяжело дыша. Мой Покров мигнул и потух, оставив после себя странную пустоту.

— Господин Вольский, господин Соколов, — старик смерил нас холодным взглядом, — ваши способности впечатляют, но напоминаю: у нас учебное занятие, а не турнир на выживание.

Я усмехнулся про себя. Чёрт возьми, даже с побитыми рёбрами это стоило того. Выражение лица Соколова, смесь злости и непонимания, было лучшей наградой.

Но все же досталось мне не слабо, поэтому уже через пару секунд я с удовольствием распластался на скамейке.

Рита подошла и села рядом:

— Ты в порядке? — спросила она тихо. — Это было… необычно. Твой Покров, он был другим.

— Заметила, да? — я устало откинулся на стену. — Я сам не понимаю, что происходит. Последние дни он ведёт себя странно. Сильнее, ярче, но всё так же нестабильно.

— Я говорила тебе, — она наклонилась ближе, понизив голос до шёпота, — это может быть связано с пробуждением особого Покрова. И то, что я нашла вчера в библиотеке…

— Вольский, Давыдова! — окликнул нас Дубровин. — Если ваше воркование закончено, может, присоединитесь к остальным?

Рита вздохнула и поднялась:

— Поговорим после занятий, — шепнула она, возвращаясь к практике.

Я остался на скамье, наблюдая, как другие студенты работают со своими Покровами — уверенно, стабильно, без всяких нестабильных вспышек. Соколов особенно выделялся — его Покров Орла сиял золотистым светом, ровным и сильным, как солнце в ясный день.

И всё же в этот раз я не чувствовал обычной зависти и горечи. Что-то изменилось. Может быть, во мне, может быть, в моём непокорном Покрове. И я был полон решимости выяснить, что именно.

После практических занятий нас ждал обед в академической столовой — просторном зале с высокими сводчатыми потолками и длинными столами, за которыми могло разместиться до трёхсот студентов. Витражные окна, изображающие двенадцать классических Покровов, отбрасывали разноцветные пятна на каменный пол и дубовые столы.