Книга Один я остался без силы 3, страница 93 – Сергей Орлов

— Простите, — прошептал я, прежде чем нанести удар, разрывая иллюзии одну за другой, зная, что каждое «убийство» — это шаг к освобождению и одновременно новая рана в моей душе.

Когда я дошёл до Глеба, тот просто поднял на меня глаза, не пытаясь бежать или защищаться. Его маленькое тело казалось ещё более хрупким без вечного планшета-компьютера, который был продолжением его рук в реальном мире.

— Думаешь, тебе это поможет? — его детский голос вдруг стал многослойным, нечеловеческим, в нём звучали призвуки, которые не может издать человеческое горло. — Ты уже наш. Часть тебя навсегда останется здесь, между мирами. Мы позаботимся об этом.

Лицо мальчика исказилось, потекло, как воск, плавящийся под невидимым пламенем, превращаясь в нечто отвратительное — мешанину глаз, ртов и щупалец, хаотично переплетающихся друг с другом. Существо, принявшее его облик, наконец показало свою истинную сущность, или, по крайней мере, ту её часть, которую мой разум мог воспринять, не разрушившись.

— Часть нас уже внутри тебя, — прошипело оно, и каждый из десятков ртов двигался в идеальной синхронности, создавая жуткую пародию на человеческую речь. — Когда ты закрывал порталы, мы успели зацепиться за твой разум. Эта тюрьма — лишь внешний слой. Настоящая клетка — внутри твоего сознания, наследник. И ты несёшь её везде, куда бы ни пошёл.

Я занёс руку для последнего удара, чувствуя, как колеблется моя решимость перед лицом этого откровения. Существо могло лгать, но могло и говорить правду. Что, если в моём сознании действительно есть часть этих созданий? Что, если вернувшись, я принесу инфекцию из межпространственной пустоты в реальный мир?

Но выбора не было. Оставаться здесь, в ловушке между мирами, было равносильно смерти. Только худшей — вечной, без возможности переродиться.

— Тогда мне придётся разрушить и её, — твёрдо сказал я, глядя прямо в круговорот глаз и ртов. — Даже если на это уйдёт вся моя жизнь.

Когда моя рука пронзила иллюзорного Глеба, существо издало пронзительный визг, эхом разнёсшийся по всему ментальному пространству. Звук был настолько ужасен и нечеловечен, что моё сознание почти отключилось, пытаясь защитить себя от этой какофонии. Реальность вокруг начала расползаться по швам, обнажая пустоту за декорациями, словно театральный занавес разрывался, показывая голые стены за изысканными фресками.

Я продолжал рвать этот воображаемый мир, вкладывая в каждое движение всю свою волю, всё своё существо. Стены крошились под моими ударами, потолок опадал пеплом, пол таял, превращаясь в клубящийся туман. Я чувствовал, как сопротивляются межпространственные сущности, пытаясь удержать конструкцию своей ментальной ловушки, обновляя её фрагменты практически в реальном времени, залатывая бреши, которые я пробивал в ткани иллюзии.

Но я не останавливался. С каждым разорванным фрагментом ложной реальности я становился сильнее, словно мое истинное «я» просыпалось от долгого сна. Энергия, которую я когда-то пропустил через себя, закрывая порталы, теперь возвращалась, но уже подчиняясь моей воле, а не разрывая меня на части. Я чувствовал, как способности Перевёртыша, усиленные контактом с межпространственными энергиями, расцветают с новой силой.

А потом я услышал её голос. Настоящий голос Красновой, пробивающийся через трещины в ментальной тюрьме. Он был слабым, едва различимым, как радиопередача с дальней станции, забитая помехами и шумами. Но это была она, непередаваемая интонация, особенный тембр голоса, который невозможно подделать.