Книга Один я остался без силы 2, страница 87 – Сергей Орлов

Спустя долгие годы, в темнице, где время потеряло смысл, сознание Льва окончательно уступило место его субличностям. Настоящий Сапрыкин, тот, кто когда-то был героем, больше никогда не выходил «на свет». Его место занял «защитник», холодный и расчётливый, готовый ждать своего часа.

И когда этот час настанет, Северный Бастион содрогнётся…

Рассказанная Раисой Петровной история натолкнула меня на очень интересные мысли. А что если та субличность, что отвечает за защиту Потехина, тоже является тем самым «защитником», который в будущем планирует забрать под контроль тело Теневика?

Ведь что, по сути, меня попросили сделать эти субличности? Не допустить дальнейшего разделения сознания Михаила. Иными словами, устранить моими руками возможных конкурентов. Или кем они там друг друга считают…

И самое плохое, что узнать это я смогу, только лично поговорив с отцом Михаила. Что в принципе невозможно сделать, учитывая его не совсем адекватное состояние. Хотя… остается вариант залезть к нему в голову и побеседовать с его «защитником» напрямую. Думаю, так можно узнать много чего интересного.

Но что-то мне подсказывает, что так просто меня к Сапрыкину не пустят. Если его действительно держат в особой тюрьме, то все посещения будут строго задокументированы, а значит завалиться туда с ребенком, то есть со мной, будет практически невозможно. Разве что, придется снова воровать чью-нибудь внешность. Надо будет пообщаться с Макеевым по этому поводу.

Тем временем Раиса Петровна закончила свой рассказ.

— Вот и всё, — произнесла она, отпивая из чашки. — Лев Сапрыкин… Левушка… мой герой… в мгновение ока превратился в кровавого маньяка.

— Говорю же вам, в тот момент Левушка не контролировал своё тело. Им управлял этот проклятый «защитник»! — Раиса Петровна говорила с такой болью в голосе, словно это произошло вчера, а не девятнадцать лет назад.

Я посмотрел на Макеева, как бы спрашивая, можно ли продолжить допрос. Он ответил едва заметным кивком. При этом его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось напряжение. Значит, тему развивать можно. Отлично.

— Нуууу… хорошо, — начал я, стараясь сохранить спокойный тон. — А что говорил этот самый «защитник»? Зачем он сделал то, что сделал? Я хорошо разбираюсь в этом вопросе, поэтому могу сказать, что каждая субличность имеет свои цели и мотивы. Даже если они кажутся безумными, в них всегда есть определенная логика, которую просто нужно понять.

Раиса Петровна замерла, её пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. Она смотрела куда-то вдаль, словно пытаясь разглядеть в прошлом то, что давно хотела забыть.

— Он… он говорил, что это было необходимо, — произнесла она дрожащим голосом. — Что сила требует жертв. Что только так можно было остановить Ужаса Пустоши. Что Лев сам передал ему контроль над телом. Но я… я не верю этому. Мой муж никогда бы не согласился убить своих людей. Они все ему были как дети!

Её слова повисли в тишине, а напряжение в комнате можно было резать ножом.

Что-то мне подсказывает, что этот самый «защитник» — не просто субличность. Он точно является чем-то большим. И его мотивы, какими бы они ни были, явно выходили за рамки простого выживания.

— А что, если… — начал я, но тут Раиса Петровна резко подняла голову, её глаза горели.