Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 3, страница 117 – Сергей Орлов

Она выбрала его, потому что он был сильным. Потому что вокруг него собирались люди. Потому что с ним было безопаснее, чем с кем-либо ещё в этом сраном мире.

«Неделя. Всего одна грёбаная неделя, а я уже вынуждена ебаться с мужиками, чтобы выжить».

До апокалипсиса она была студенткой-филологиней, подрабатывала официанткой в круглосуточном кафе на Лиговском. Работала в ночную смену, обслуживая пьяных мудаков, лапавших её за задницу, пока она разносила им кофе и закуски. Её единственным утешением была учёба — три дня в неделю, когда она могла почувствовать себя человеком. Когда могла говорить о литературе, о Достоевском, о бессмертии души с такими же нищебродами, как она сама.

А потом всё рухнуло. И в этом новом аду оказалось, что её единственное оружие выживания — смазливая мордашка, упругая задница и способность раздвигать ноги перед теми, кто контролирует еду, оружие и безопасность.

Ника раздавила окурок о бетонную плиту, чувствуя острую боль в стиснутых зубах. Всего неделя, а она уже выстроила план. Стала тенью Голубева, его правой рукой. Её боялись, ей завидовали. Даже успела завербовать запасной вариант — соблазнила этого жалкого ботаника Леху, у которого внезапно обнаружились способности телекина. Идеальная страховка на случай, если Голубев когда-нибудь решит её выбросить.

И тут появилась эта сука Диана и одним махом отрубила Лехе обе руки.

Без своих конечностей телекин становился бесполезным. Её план рушился. Нужно было срочно узнать, сможет ли Леха использовать свои способности без рук. Ведь Голубев, похоже, уже нацелился на эту дрянь Алину, а это значило, что дни Ники сочтены.

Она встала, отряхивая джинсы от пыли. Её взгляд скользнул по внутреннему периметру рынка, остановившись на медицинском блоке — переоборудованном павильоне «Цветы», где теперь размещались раненые и больные. Она знала, что Леха там. Знала, что нужно его навестить.

Ника поправила волосы и, изобразив на лице любезную улыбку, направилась к штабу. Алина и Голубев всё ещё стояли над прилавком, их плечи соприкасались. Володя что-то говорил, а сука закусила нижнюю губу, будто это был самый интересный рассказ в её грёбаной жизни.

— … и вот привозим мы этот заказ в пентхаус — десять пакетов деликатесов из «Азбуки вкуса», — говорил Голубев, опираясь на прилавок бывшего мясного отдела. — Открывает какой-то щуплый мужичок в халате, весь взъерошенный. А из спальни женский голос кричит: «Кто там, дорогой?» И тут мужик судорожно начинает мне деньги совать, шепчет: «Скажи, что ты в другую квартиру ошибся, брат!»

— Нет, серьёзно? — Алина рассмеялась, глядя на него с восхищением, которое вызывало у Ники желание выцарапать ей глаза.

— Прикинь! Оказывается, это его любовница заказала, а жена внезапно приехала. Я тогда весь заказ развернул и с невозмутимым лицом говорю: «Извините, ошибся этажом». Он мне потом двойные чаевые отвалил…

Голубев замолчал, заметив Нику. Его лицо мгновенно изменилось — мягкость исчезла, сменившись привычной холодной сдержанностью.

— Чего тебе? — спросил он тоном, которым обычно разговаривал с подчинёнными, а не с ней.

Ника проигнорировала его тон и подошла вплотную, чуть ли не вклиниваясь между ними.

— Просто хотела узнать, в силе ли наши планы на вечер, — она положила руку ему на грудь, демонстративно игнорируя Алину.