Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 2, страница 68 – Сергей Орлов

Удача улыбнулась Володе, когда на третий день после начала апокалипсиса он лично обнаружил тайник в одном из продуктовых павильонов на территории рынка. За фальшивой стенкой подсобки скрывалось несколько килограммов мефедрона в герметичных пакетах, десятки таблеток экстази и кассовая книга с именами клиентов. Видимо, какой-то предприимчивый торговец использовал рынок как прикрытие для гораздо более прибыльного бизнеса. Сам делец, скорее всего, уже бродил где-то среди мертвяков, но его товар теперь служил новым целям.

Голубев быстро понял, как можно использовать эту находку. Теперь он держал Костю на коротком поводке, выдавая ежедневную дозу в обмен на исцеление тех, кого сам считал нужным подлатать. При этом он тщательно контролировал размер дозы — достаточной, чтобы снять ломку, но недостаточной для полного удовлетворения зависимости. Это создавало постоянное состояние полуотчаяния-полуоблегчения. Отсутствие острой ломки для наркомана стоило дороже, чем еда или безопасность, и эта простая система быстро превратила Костю в абсолютно послушный инструмент.

— Подлатай его полностью, — негромко произнес Володя, не отрывая холодного взгляда от избитого часового. — Все повреждения, все переломы. Верни его в исходное состояние. Этот мудила должен прочувствовать всю боль заново, с самого начала.

Костик безропотно кивнул и, приблизившись к избитому, дрожащими руками прикоснулся к его груди. Он знал, что Антон и Серый действовали по отработанной схеме — наносили точные удары по лицу, рёбрам и конечностям, избегая серьезных повреждений внутренних органов. Лекарь первого уровня мог справиться с переломами, ушибами и поверхностными ранениями, но повреждения печени или разрыв селезёнки были бы выше его возможностей. Система наказания была жестокой, но продуманной до мелочей.

Медленно, словно нехотя, пальцы Кости окутались бледно-голубым свечением, проникающим сквозь ткань и кожу прямо к повреждённым тканям. Под действием псионической энергии сломанные кости срастались, трещины закрывались, ушибы и гематомы рассасывались. Чем сильнее становилось свечение, тем заметнее менялся часовой — его лицо теряло отёчность, дыхание становилось ровнее, затуманенный взгляд прояснялся. А вместе с возвращающимся сознанием приходило и понимание того, что это не конец, а только начало.

И наказание продолжилось. Каждый «круг» состоял из методичного избиения, рассчитанного на максимальную боль при минимальном риске критических повреждений, за которым следовало полное исцеление. Антон работал как хирург — точно, выверенно, зная, куда и с какой силой нанести удар, чтобы человек корчился от боли, но не терял сознание и не получил внутреннего кровотечения.

После третьего круга парень уже не мог даже кричать — только хрипел, захлёбываясь собственной желчью и кровью из разбитых губ. Физически его тело всякий раз восстанавливалось полностью, но психика не выдерживала этого бесконечного цикла боли и исцеления. Его глаза, полные абсолютного отчаяния, бессмысленно блуждали по лицам окружающих, больше не ища спасения. Толпа продолжала молча наблюдать — некоторые отворачивались, не в силах смотреть на экзекуцию, но никто не уходил, опасаясь привлечь к себе внимание Голубева.

Напряженную тишину прервал звонкий женский голос: