Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 1, страница 91 – Сергей Орлов

— Идём, — согласился я, поднимаясь с пола.

Алексей провел меня в небольшой офисный кабинет в конце коридора. Пустое помещение с письменным столом, парой стульев и окном, выходящим во внутренний двор. Я зашёл первым, оглядывая обстановку, когда услышал, как за спиной тихо щёлкнул затвор.

Холодный металл упёрся мне в затылок.

— Ну здравствуй, Макар… — голос за спиной звучал совсем по-другому — холодно и жёстко. — Не думал, что встретимся в этой жизни.

В голове что-то щёлкнуло, как недостающий кусочек паззла, встающий на место. Этот голос… Я знал его. Сотни разговоров, десятки совместных вылазок, ночные дежурства у костра, когда каждый рассказывал о своей прошлой жизни.

— Гончий, — выдохнул я, и воспоминания хлынули потоком, острые и болезненные.

В прошлой жизни я встретил его примерно через год после начала апокалипсиса. Тогда его лицо было изуродовано страшными шрамами — жуткими рваными отметинами, оставленными острыми осколками при взрыве бензоколонки в первые недели катастрофы. Он пытался спасти группу выживших, когда мародёры подорвали заправку. Левая щека превратилась в клубок спаянной плоти, глаз был наполовину закрыт стянутым веком, а от правого уха оставался лишь изуродованный обрубок. Но даже с таким лицом он умудрялся сохранять спокойную уверенность человека, который точно знает, что делает.

Будь тогда рядом с ним Лекарь, он бы смог вылечить такие раны, но… с первым Лекарем Гончий встретился только спустя несколько месяцев, когда уже поздно было что-то исправить. Шрамы зажили, но их последствия остались навсегда.

Теперь же я не узнал его сразу именно потому, что этих страшных отметин не было. Вместо искалеченного шрамами лица — чистая кожа, правильные черты, цепкий взгляд охотника. Я смотрел на эти гладкие щеки, на ровную линию челюсти, на симметричные уши — и не мог соотнести этот образ с тем человеком из моих воспоминаний, чьё лицо напоминало расплавленную восковую маску.

Гончий был Ищейкой. И не просто Ищейкой — он был лучшим в своей области из всех, кого я встречал за пять лет кровавого ада. Другие могли чувствовать присутствие зомби на расстоянии пятидесяти-сотни метров, он — за полкилометра. Другие различали живых и мёртвых, он — различал отдельных людей, словно каждый имел свой уникальный энергетический отпечаток.

В разведке ему не было равных — он буквально «видел» сквозь стены, чувствуя каждого мертвяка, каждого выжившего, каждого псионика. Однажды в Пулково он смог провести нашу группу через терминал, набитый тремя сотнями зомби, не столкнувшись ни с одним из них. В другой раз предупредил о засаде мародёров за две улицы до того, как мы в неё попали. Его способности спасли нашу задницу столько раз, что мы перестали считать.

Но при всей своей ценности Ищейки были практически беззащитны в прямом бою. Природа как будто уравновешивала их дар невозможностью за себя постоять. Они ощущали приближение опасности, но не могли с ней справиться без поддержки. Гончий мог сказать, что за углом тебя ждет вражеский псионик, но вот убить его должен был кто-то другой. Именно поэтому через пять лет кровавого ада Ищеек осталось не так много — их убивали первыми при любой атаке, как снайперы выбивают радистов противника.