Книга Мажор в школе магии 4, страница 119 – Сергей Орлов

— Твоя служба окончена, — прошептал я, внезапно понимая глубинный смысл происходящего. — Спасибо тебе за всё.

Сумрак издал тихий звук — не вой, не рычание, а что-то среднее, полное достоинства и прощания. Затем он развернулся и медленно направился в самую тёмную часть пещеры. С каждым шагом его силуэт становился всё более прозрачным, размытым, сливаясь с тенями. У самой дальней стены он обернулся в последний раз, его глаза вспыхнули ярким голубым светом, словно сигнальные маяки из другого мира, а затем… растворился, словно никогда и не существовал.

Пушистик мягко мяукнул, прощаясь, а затем запрыгнул мне на руки, требуя внимания. В его зелёных глазах на мгновение мелькнул тот же ледяно-голубой оттенок, что и у Сумрака. Теперь он был единственным хранителем наследия, маленьким стражем великой традиции.

— Пора, — сказал я, прижимая фамильяра к груди. — Нас ждут дома.

Когда мы вернулись в Школу Закатного Пламени, была уже глубокая ночь. Демоноборцы провели нас через главные ворота, предполагая, что в такой час большинство студентов спит. Дед предусмотрительно наложил на глаза Мелиссы и Ярика маскирующие чары — простое заклинание, скрывающее красноватое свечение.

Но новости в школе распространяются быстрее любой магии. Сначала это были одинокие фигуры в коридорах — дежурные преподаватели, бессонные студенты, случайные свидетели нашего возвращения. Они застывали при виде нашей процессии: Габера в магических путах, левитирующего над землёй, тела Емели, укрытого белой тканью, наших израненных, измождённых лиц.

С каждым нашим шагом по главной аллее к центральному корпусу людей становилось всё больше. Они выскакивали из спален, наспех накинув мантии, выглядывали из окон, передавая друг другу шокирующую весть: «Емельянов… кажется, Емеля мёртв!»

К тому времени, как мы достигли парадной лестницы, вокруг нас собралась настоящая толпа. Взгляды устремились на тело под белым покровом, и по рядам студентов прокатился шёпот, постепенно перерастающий в гул смятения и противоречивых эмоций.

— Это что, Емельянов? — голос с задних рядов прозвучал недоверчиво.

— Так ему и надо! — выкрикнул кто-то из толпы. — Предатель и убийца!

— Заткнись! — резко ответил другой студент. — Ты ничего не знаешь!

Я с ужасом осознал, что школа разделилась на два лагеря. Для одних Емеля всё ещё был тем, кого обвиняли в нападении. Для других — товарищем, которого оклеветали. И теперь обе стороны столкнулись лицом к лицу, когда его мёртвое тело вернулось в школу.

— Он был культистом! Они оба были! — крикнул старшекурсник, указывая в нашу сторону. — Разве вы не видите, что Габера ведут в цепях?

Среди собравшихся я заметил Анну, одну из многочисленных поклонниц Емели с прошлого года. Она протиснулась сквозь спорящую толпу, и её лицо исказилось от ужаса, когда она увидела очертания тела под белым покровом. Пронзительный крик вырвался из её груди, разрывая ночную тишину:

— Нет! Только не он! — она бросилась вперёд, словно желая опровергнуть очевидное. — Это не может быть Емеля!

Двое преподавателей едва успели её перехватить. Она оседала в их руках, а её лицо заливали слёзы.

— Вот же разрыдалась… — злобно усмехнулся высокий парень, стоявший недалеко от меня. — Скучает по своему дружку-убийце?

— Да как ты смеешь! — Виктор, лучший друг Емели, схватил говорившего за грудки. — Бери свои слова обратно, пока я не выбил их из тебя!