Книга Мажор в школе магии 4, страница 115 – Сергей Орлов

Тем временем Габер медленно приближался к своей дочери. Каждый шаг давался ему с видимым усилием, словно сапоги налились свинцом. Его массивная фигура, обычно источающая силу и уверенность, сейчас казалась надломленной. Я заметил, как дед и Шумилова осторожно отступили, давая отцу и дочери пространство для этого мучительно необходимого разговора.

Когда Габер остановился перед Мелиссой, в его глазах отражалась такая боль, что смотреть на неё было физически больно. Это была не слабость — только орк, знающий истинную силу, мог так открыто показать своё страдание, не боясь потерять достоинства.

— Мелисса… — произнёс он хрипло, словно каждый звук причинял ему боль. — Дочь…

Она подняла голову. В её глазах пульсировал красный свет, то вспыхивая, то затухая.

— Это не то, что ты планировал, да, папа? — голос Мелиссы звучал глухо, с металлической хрипотцой, но без обвинения.

Габер судорожно вдохнул, его широкая грудь поднялась и опала. Он стиснул зубы так сильно, что на скулах заходили желваки. Орочьи клыки прикусили нижнюю губу, и капля тёмной крови скатилась по подбородку.

— Я бы вырвал себе сердце голыми руками, если бы это могло забрать из тебя эту тварь, — процедил он сквозь зубы, и столько первобытной ярости было в этих словах, что я поверил — он сделал бы это, не задумываясь.

Несколько мгновений Габер и Мелисса молчали, застыв в этой мучительной сцене.

— Знаешь, — неожиданно произнесла Мелисса, и её голос звучал удивительно спокойно, — я его чувствую. Внутри. Это как будто… вторая тень. Живая. Голодная. Древняя.

Габер вздрогнул, его руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Ты сможешь… — он замолчал, не в силах произнести самое важное.

— Справиться? — Мелисса горько усмехнулась. — Придётся. У меня, знаешь ли, не так много вариантов.

Габер медленно опустился на одно колено перед дочерью. Этот жест, в исполнении могучего орка, был столь неожиданным, что дед резко выпрямился, а Шумилова, даже несмотря на свою рану, сделала инстинктивное движение вперёд, словно хотела помешать.

— Прости меня, — произнёс Габер, и в его низком голосе не было мольбы или жалости к себе, только чистая, обжигающая боль. — Я подвёл тебя. Как отец. Как воин. Как орк.

Последнее слово он выговорил с таким презрением к себе, что оно прозвучало как удар хлыста. Его массивные плечи напряглись, мышцы вздулись под кожей, словно он сдерживал желание разорвать самого себя на части.

Мелисса долго смотрела на отца, и что-то менялось в её взгляде — за кровавым сиянием проступали её настоящие глаза, полные боли и непролитых слёз. Её рука, слегка подрагивая, поднялась и коснулась заскорузлой от битв щеки отца.

— Вставай, папа, — в её голосе звучала тихая, но несгибаемая сила. — Орки никогда не стоят на коленях. Ты сам учил меня этому.

Пальцы Габера, эти огромные, способные ломать кости и разрывать плоть инструменты смерти, с неожиданной нежностью обхватили руку дочери. Его глаза, почти полностью скрытые тяжёлыми надбровными дугами, блестели от сдерживаемых слёз.

— Ты… — он осёкся, подыскивая слова, — ты сильнее, чем я думал. Сильнее меня.

Мелисса слабо улыбнулась, хотя эта улыбка явно далась ей с трудом.

— Мы выберемся отсюда, — твёрдо сказала она. — А с этим, — она коснулась своих глаз, в которых пульсировал красный свет, — мы разберёмся позже. Вместе.