Книга Хроники Менталиста 2, страница 98 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Может, тебе язык вырвать, а, жирдяй? — аристократик дернул воротник с такой силой, что ткань затрещала. — Чтобы не болтал лишнего про мою семью.

Явин почувствовал странное шевеление под ногами — его тень словно беспокойно дрожала, реагируя на вспышку гнева. Ощущение было новым и пугающим. С момента пробуждения способностей прошло всего два дня, и он еще не понимал, как это работает, но интуитивно чувствовал опасность — если он сейчас не сдержится, может случиться что-то непредсказуемое. А Черняев на вчерашнем инструктаже ясно дал понять: неконтролируемые проявления дара караются строже всего.

— Отпусти, — предупредил Явин, изо всех сил сдерживая тень. — Иначе пожалеешь.

Белобрысый рассмеялся ему в лицо, обдав запахом мятной жвачки.

— Угрожаешь? Да я тебя в порошок сотру, трущобная крыса. Здесь ты никто, понял? — Он оглянулся на свою свиту. — Давайте покажем новичку традиционное приветствие.

Явин знал, что сейчас будет. Классическая схема — один держит, другие бьют. В трущобах он давно научился выкручиваться из таких ситуаций, но здесь его окружали, а за любое сопротивление светили штрафные баллы.

Шрамолицый уже занес руку для удара, когда воздух словно сгустился, а освещение в столовой мигнуло.

— Вы точно уверены, что хотите продолжать, кадет Злобин?

Этот голос, холодный как сталь и острый как бритва, заставил всех вздрогнуть. Мучитель разжал пальцы и отпрянул от Явина, как от чумного. Обернувшись, Явин увидел доктора Черняева — высокого мужчину с аккуратно подстриженной бородкой и пронзительными серыми глазами. Он стоял, сложив руки за спиной, и в его взгляде читалось что-то, заставившее даже самых ретивых кадетов отступить на шаг.

— Доктор Черняев, — министерский сынок мгновенно выпрямился, как по команде, даже пятки щелкнули. — Я просто помогал новому кадету освоиться. Объяснял правила.

— Вот как? — Черняев изогнул бровь. — И для этого вам понадобилось хватать его за воротник? Интересный педагогический метод, надо взять на заметку.

По столовой пробежали нервные смешки, тут же стихшие под ледяным взглядом доктора.

— Я… мы просто… — белобрысый впервые растерял свою спесь.

— Двадцать штрафных баллов, кадет Злобин, — отчеканил Черняев. — И каждому из вашей компании еще по пять. Немедленно вернитесь на свои места.

— Но, доктор Черняев, — зазнайка сделал шаг вперед, — мой отец…

— … был бы крайне разочарован, узнав, что его сын ведет себя как дворовый хулиган, а не как будущий офицер, — закончил за него Черняев. — Хотите, чтобы я ему сообщил?

Злобин побледнел еще сильнее и отступил.

— Нет, сэр.

— Тогда выполняйте приказ.

Компания мажоров удалилась, но не раньше, чем последний из них бросил на Явина взгляд, обещающий, что это только начало.

Черняев повернулся к Явину, и тот с удивлением заметил, что в глазах доктора мелькнуло что-то похожее на… искреннее веселье.

— А вы, кадет Морозов, — произнес он достаточно громко, чтобы слышала вся столовая, — проявили завидную выдержку. Многие на вашем месте поддались бы искушению использовать свой дар.

Явин смутился, не зная, как реагировать на похвалу от такого человека.

— Идемте со мной, — Черняев жестом пригласил его следовать за собой. — Пора начинать настоящее обучение.

Когда они выходили из столовой, Явин заметил, как Витька поднял большой палец в знак одобрения, а несколько других кадетов смотрели на него с новым интересом. Не страхом или презрением, а именно интересом.