Книга Обольстительное пламя, страница 67 – Эйдзи Нацубара

— Да ты же сама не веришь, будто твоя смерть – это ключ к победе, – с трудом проговорила она, и Хинадзуру обернулась. – Ты устроила пожар, потому что хочешь жить. И если не отбросишь надежду, то наверняка еще не все кончено. Может, сама ты не справишься, но я помогу. И не думай, будто я говорю не от всего сердца. Нет, обещаю, что буду рядом! Умоляю, только не умирай тут.

Больше Хинадзуру не смеялась. Плотно сомкнутые губы дрожали, а из глаз катились слезы.

— Рури, я…

У нее дрогнул голос, она закрыла лицо руками и упала. Девушка кричала навзрыд, едва не срывая голос, в котором сквозили одиночество и страх.

— Ничего не объясняй. Я все понимаю.

Боль Хинадзуру, крик ее души Рури ощутила сердцем через кожу. А в следующий миг раздался рев. Едва удерживаясь на ногах, истребительница зла подняла голову. Пылающие балки падали прямо на подругу.

— Берегись! – крикнула Рури, бросаясь к ней.

Обломки дерева воткнулись в соломенные маты на полу. За ними посыпались мелкие угли. Тут новый вопль Рури прокатился по залу эхом: кусок древесины пронзил бок и левую ногу ойран, когда та прикрыла Хинадзуру, и воткнулся в татами. Хлынула кровь. Хирай, пока его хозяйка падала, выпал из-за пояса и отлетел.

— Ах… Рури, из-за меня…

Жадные языки огня бросились к ним. От дыма плыло в глазах, и Рури против воли зажмурилась. Телом она чувствовала, как со всех сторон подступает пламя.

— Хинадзуру, я там ведро с водой принесла. Вылей ее на себя и беги. Скоро придут мои товарищи: они помогут. Встретимся снаружи.

— Я не мо…

— Беги давай! – прикрикнула Рури, и Хинадзуру сжалась.

— Х-хорошо… Я кого-нибудь позову! – ответила она дрожащим голосом и схватила ведро. – Я обязательно вернусь, Рури! Обещаю.

Девушка опрокинула на себя остатки воды и устремилась к выходу, прорываясь сквозь бушующее пламя.

«Вот и хорошо… Теперь она сразится с болезнью. На сей раз я не сплоховала», – думала Рури, провожая подругу глазами. Силы ее покидали.

— Откуда вы здесь?.. – вдруг раздался изумленный голос Хинадзуру, и Рури с трудом разлепила глаза. Затем подруга вскрикнула, а следом донесся стук падающего тела.

— Хинадзуру?

Когда ойран с трудом сосредоточилась, то различила на пороге зала упавшую девушку. Рури попыталась стряхнуть с себя деревянные обломки, и бок тут же пронзила жестокая боль, за которой последовал второй отчаянный крик.

Собрав последние крохи сил, девушка попыталась схватить Хирай, однако тот оказался слишком далеко. В глазах все качалось и плыло. Страшно хотелось спать.

— Хинадзуру, еще совсем чуть-чуть! Вставай! – проговорила она, протянув к подруге обессилевшую руку. Но ей ни за что было не дотянуться, и пальцы сомкнулись только на зыбком дыме.

Вдруг она различила за его клубами знакомую серую шерстку.

— Кома…

Комаину проскочил между столпов пламени к ойран и сочувственно лизнул ей руку.

— Кома, ты здесь? Скорее вытащи Хинадзуру. Может, еще не поздно, – слабо пролепетала Рури.

Цукумогами только молча смотрел в ответ.

— Ко… ма…

Из-за зверя вышел мужчина. Рури видела только приближающиеся ноги. На щиколотке темнел вытатуированный голубь. Затрещал, обрушиваясь, потолок. Девушке звук показался бесконечно далеким. Перед тем как потерять сознание, она услышала издевательский смех.

Над Эдо нависли тяжелые свинцовые облака, ночной воздух то и дело сотрясали раскаты грома. Влажный ветер качал травы и деревья. Все живое затихло, будто в страхе перед надвигающейся грозой, и попряталось во тьме.