Книга Обольстительное пламя, страница 52 – Эйдзи Нацубара

— Влезать вот так – чистое самоубийство! К счастью, все же вытащили клинок, но вы с ума сошли!

Рури только развязала шнурок, на котором держалась маска, и сняла ее, приговаривая, что ненадолго можно. В темноте показалось прекрасное лицо. Плотоядная улыбка бесследно исчезла, зато остались грустные глаза пятнадцатилетней девчушки. Дзёкити смотрел на нее, растеряв слова.

— Главное, что не поранились. А вы смелая! – заметил Гондзо, заметно расслабившись.

— Ага. Рада, что руку не сильно ранило! – ответила она, поглядев на порезы повара.

О-Кику, за всем наблюдавшая со стороны, окликнула работников:

— На этом ваше задание завершено. А теперь обратно в Ёсивару.

По-прежнему растерянный, Дзёкити хотел сказать что-то еще. Рури заметила краем глаза, как он мнется, и лучезарно улыбнулась.

— Да брось, все уже позади! Так, решила: берусь за работу. Вы хорошо дрались. Надеюсь, сработаемся… Дзё, Гон!

Лишь теперь бывший монах заметил, что у девочки еле заметно дрожат руки.

«Неужто она вступила в бой, когда решила, что с Гондзо покончено?.. И меня хотела прикрыть даже без оружия?»

Прежде чем он успел все осмыслить, тело само припало на одно колено.

— Конечно. Клянусь защищать вас ценой жизни, командир.

Гондзо тоже преклонил голову:

— И я клянусь. Считайте нас своим щитом!

— Нет уж, спасибо. И вообще, противно, когда мужчины так легко кланяются! – проворчала Рури и устало вздохнула.

Она закинула волшебный меч на плечо и зашагала к Ёсиваре. Дзёкити не сразу смог отвести взгляд от спины девушки.

— Мало того что ничем не помог Ае, я только заставил ее сильнее страдать, превратил в чудовище и убил. Во время шествия в сиромуку, когда… одемонившаяся Цукаса пронзила вас клинком, память воскресла. И я подумал: неужто я до сих пор способен только молча наблюдать? Я мало чем помог в тот раз. И теперь…

Дзёкити умолк и плотно сомкнул губы. Рури с Гондзо, глубоко задумавшись, опустили головы. За ними вовсю шмыгал носом подоспевший к рассказу Эйдзиро, и даже Тоёдзиро тер глаза.

Наконец ойран заговорила:

— Эта Ая в тебя влюбилась. И наверняка очень обрадовалась, что ты так сердечно к ней отнесся и попытался помочь. Думаю, и ты ее любил.

Дзёкити еле заметно кивнул. Гондзо нахмурился и легонько положил ему на спину здоровенную руку.

— Я-то гадал, почему ты на наших девочек никакого внимания не обращаешь, когда они с тобой разговаривают. А вот оно, оказывается, что… Спасибо, что поделился.

Старый товарищ никогда не спрашивал, как Дзёкити жил и почему так себя держит, но, видимо, его давно терзало любопытство.

— Прости, – усмехнулась Рури. – Больше не буду во всем бездумно полагаться на Хирая. Давай как раньше: говорить лицом к лицу!

Дзёкити, который все это время не отрывал взгляда от земли, удивленно поднял голову.

— На самом деле я на вас с Гондзо всегда рассчитываю. И в «Куроба-я», и в «Кокууне». Пожалуйста, не робей!

— Я не робею, – поджав губы, возразил Дзёкити.

— А мы? – возмутились близнецы.

Рури громко расхохоталась, а Гондзо с облегчением похлопал друга по плечу:

— Ну, идем! Надо хорошенько обмозговать, что сегодня такое приключилось. Только сперва – отдых!

Дзёкити рассеянно кивнул.

Перед тем как удалиться, Рури в последний раз оглянулась на поле боя. В Рокуго-дотэ неслышно дул ночной ветер. В лунном свете блестела широкая лента Тамагавы. На земле все так же чернела лужа демонической крови.