Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 31 – Миф Базаров

А вот это радовало по-настоящему.

Я отошёл к колонне и вскрыл конверт.

Плотный лист, ровный почерк, ни одной помарки. И ни одного слова, за которое можно было бы зацепиться чужому глазу.

'Разместились удачно. Дом хороший, живём словно в лесу — тихо, соседей не слышно. Хозяин возится по хозяйству, придумал себе занятие и доволен. Младшая гуляет только со мной. Все здоровы, чувствуем себя прекрасно.

Если соберёшься написать — почта у нас надёжная: письмо до востребования, Павловский вокзал, контора та же, имя то же. Забирают свои, доходит день в день'.

Внизу две буквы: М. Ч.

И приписка отдельной строкой:

«Окна по-прежнему держу в двенадцать».

Я вернулся к стойке, взял чистый лист.

Писал коротко.

«Еду в „Братск“, по делу, ориентировочно на неделю-полторы. За мной возможен хвост, потому и еду далеко, увожу от вас. Если случится срочное, выходи на Пономаренко. Знаю, что ты ему не доверяешь. Я тоже. Но ему доверяет Филипенко, а я доверяю Филипенко и Софье Михайловне, и с тем, что у тебя на шее, Пономаренко тебе не страшен».

Внизу приписал ещё одну строку и запечатал прежде, чем успел передумать.

Приказчик взял конверт, ни слова не говоря, убрал куда-то под стойку и вернулся к своим занятиям.

Всё. Дело сделано.

До отправления оставалось минут десять. Я прошёл вдоль перрона, снял ауры провожающих. Все чужие для меня, встречаю впервые. Никого из моего вагона, никого от конторы. Чисто.

Дальше состав пошёл на восток, к вечеру добравшись до портала в «Ярцево». Остальная дорога в полудрёме, и к третьему часу ночи приехали в Кипень, небольшой городок у телепорта в «Новоархангельск».

Я уже ужинал, проводница носила дважды, но источник продолжал требовать своё, а тащиться в вагон-ресторан я поленился, выбрав сон. Теперь решил наверстать, взяв в вокзальном буфете двойную порцию, и сел у окна, выходившего на пути.

Поезд уже стоял под парами в свете прожекторов.

Ни одного окна по всей длине. Клёпаные броневые листы внахлёст, поверх старых заплат. Свежие выделялись другим оттенком. Вместо окон — два ряда узких амбразур со сдвижными заслонками, под каждой снаружи наварен скос, чтобы не залетало рикошетом. На крышах вагонов, через один, вращающиеся пулемётные башенки. В голове и в хвосте — орудийные площадки, стволы зачехлены, калибр серьёзный, таким по укреплениям бьют, а не по зверью, шляющемуся по колонии. Позади, на соседних путях, один за другим дожидались четыре товарных состава.

Занятно, что амбразур было много. Слишком много для команды — на каждое купе по щели. Стрелять из этого поезда собирался не экипаж.

— Отход в пять, — сказали над ухом.

Рядом стоял человек в камуфляже, с револьвером и тяжёлым магическим пистолем на поясе.

— Оформление здесь, у дежурного. Хотя вам, — он глянул на плащ и на нашивки, — как инквизитору, и оформлять ничего не надо. Я передам, что с нами едут из ордена. Проходите к любому вагону, купе вам укажут.

— Спасибо, — я кивнул и ещё раз посмотрел на клёпаные борта и заплаты поверх заплат.

— А народу много едет?

— Полный, — служивый усмехнулся. — Мест уже месяца два как нет. Словно праздник.

— С чего вдруг?

— Дык миграция пошла. Раз в три года случается.

Он ушёл дальше, а я остался над остывшей тарелкой.

Полный состав магов. Два ряда амбразур. Расчехлённые орудия в голове и в хвосте.