Книга Клятвы и руины, страница 124 – Хелен Шойерер

Уайлдер

Он почти сказал Алтее Золтейр, что любит ее, что она – потерянная наследница Дельмиры, воплощение бури – овладела его разумом, телом и покалеченной душой. Что если только пожелает, то его холодное, истерзанное сердце станет принадлежать ей.

Но не позволил этим словам сорваться с губ.

Уайлдер попытался выразить их в каждом поцелуе, каждом прикосновении, пока они, спотыкаясь, возвращались во дворец, прижимаясь друг к другу, как юнцы. И плевать на последствия. Уайлдер вдыхал ее аромат морской соли и бергамота, словно это наркотик.

Боги, он чувствовал, как в ней поднимается буря и как его собственная особая магия отвечает на ее зов. Желанию обладать Теей, любви к ней не было конца. Они текли по его жилам, проникали в каждую клеточку тела, охватывали огнем, точно лесной пожар.

Они оба выпили всего немного, но, да помогут ему Фурии, Уайлдер чувствовал себя пьяным: Тея опьяняла сильнее любого напитка.

Не обращая внимания на стражников, они промчались по территории дворца, затем по коридорам. Они отстранялись друг от друга только чтобы перевести дух, а затем вновь растворялись в близости.

Уайлдер не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким живым, таким молодым и свободным. Он отбросил все мысли о долге и клятвах, ожиданиях и чести. Решил, что сегодня будет жить – по-настоящему жить, с Теей.

Они ввалились в свои покои, и Уайлдер подхватил ее на руки. Захлопнув дверь ногой, он понес Тею прямиком к кровати.

Говоря о кроватях.

Как бы сильно Уайлдер ни любил Кровавые леса, пещеры и зеркала в ванной, он жаждал взять ее на кровати. Он бы всегда так делал, будь они какой-то другой парой, другими людьми.

Ее платье состояло из множества завязок и пуговиц, и только Уайлдер собрался разорвать его посередине, как вдруг оно упало к ее ногам.

На ней не было нижнего белья.

Сердце его екнуло. Боги, как же она идеальна.

Он провел пальцами по красным следам от лифа. Поцеловал шрам, который она получила, еще будучи щитоносцем. На этом сдержанность Уайлдера закончилась. Он набросился на нее, запустил пальцы в мягкие, словно шелк, волосы. Под напором его губ она приоткрыла свои, сдаваясь Уайлдеру и настойчивым движениям его языка.

Тея вцепилась в его рубашку, и он разорвал поцелуй, чтобы рывком стащить ткань через голову.

Она скользила взглядом по его обнаженному, усеянному татуировками торсу и рельефным мышцам, и с губ ее сорвался тихий вздох. Тея царапнула его кожу ногтями, отчего он зашипел и, обхватив ее за затылок, притянул к себе, завладевая ее ртом в напористом поцелуе.

Он довольно сильно прикусил ее нижнюю губу, сбивая дыхание. Тея не уступала, она так же рьяно отвечала на поцелуй. Уайлдер наслаждался каждым движением ее губ, изучал ее рот своим языком.

Он никогда не испытывал подобного прежде. Ни с кем.

Ему казалось, что каждую частичку ее тела сотворили сами Фурии.

Он водил руками по ее невероятному телу, пытаясь запечатлеть в памяти каждый изгиб, каждую впадинку. Тея в немой мольбе его прикосновений выгибалась навстречу.

И он подчинился – впился жадным поцелуем, накрыл ладонями ее грудь, сжал пальцами ее грудь, находя баланс между болью и удовольствием и лишая ее кислорода.

В том, как они пожирали друг друга, было что-то совершенно бесстыдное. Тея расправилась с его ремнем и потянулась к пуговицам брюк – от этих прикосновений Уайлдер простонал и подтолкнул ее ближе к кровати. Ему казалось, что он уже был возбужден целую вечность – часы, дни, недели. Он хотел ее всегда. Боги, неужели она даже не догадывалась, что делала с ним? Напряжение в штанах было почти невыносимым.