Книга Леди пепла, страница 272 – Мелисса Рёрих

Каллан потянулся, чтобы еще раз смахнуть ее слезы. Он провел пальцами по ее челюсти, взял за подбородок и заставил посмотреть себе в лицо.

— То, что ты делаешь, имеет огромное значение, Тава. И несет в себе перемены, которых та сама можешь не замечать. Возможно, тебе кажется, что все бесполезно, но на самом деле твои действия имеют далеко идущие последствия. Если тебе удалось изменить к лучшему жизнь хотя бы одного человека, значит, оно того стоило.

— Да, – признала она со вздохом.

— Знай, что ты изменила и мою жизнь тоже.

Тава смежила веки. Каллан отпустил ее подбородок, позволив ей положить голову ему на плечо, и прижался щекой к ее волосам.

— Ты пытался предупредить меня, что так и случится, – сказала она несколько минут спустя. – Теперь я чувствую себя невероятно глупо из-за того, что настояла на посещении трущоб.

— Не кори себя, Тава.

— Ты прав. Хоть я и аристократического происхождения, и воспитывали меня соответственно, это все равно не то же самое, что быть особой королевских кровей.

Сидящий рядом с ней Каллан напрягся.

— Ты по-прежнему хочешь прервать наше соглашение?

— Нет, Каллан, – мягко сказала Тава. – Вовсе я этого не хочу.

От ее слов его охватило невероятное облегчение, тело расслабилось.

— Тава?

— Да?

— Я вижу тебя, Тава. Просто хочу, чтобы ты знала, – я вижу тебя. Ты не теряешься на фоне меня и не сливаешься с окружением. Я вижу тебя. Прости, что осознание этого заняло так много времени.

Тава замерла.

— Мы до сих пор притворяемся, Каллан? – после нескольких секунд молчания тихо спросила она.

Всегда прямо в цель. Всегда такая наблюдательная. Говоря начистоту, для самого Каллана их с Тавой отношения уже несколько недель как перестали быть притворством. Возможно, Элиза не ошиблась, когда сказала, что Скарлетт была препятствием, мешающим двигаться вперед. Когда она самоустранилась, он смог увидеть то, что годами находилось у него под носом. Тава Тинделл столь же гениальна, как и Скарлетт, но куда более сострадательна и заботлива. Вместо того чтобы заманивать его в тень, Тава влечет его к свету.

— Нет, Лисичка, – наконец ответил он. – Я так не считаю. – Он подождал ее ответа, но она ничего не сказала, и он продолжил: – Ты гораздо раньше меня догадалась, что наши отношения перестали быть мнимыми.

— Я не хочу становиться заменой Скарлетт, Каллан, – мягко возразила она. – Как не желаю быть утешительным призом. Это еще хуже, чем когда тебя не замечают.

Каллан выпрямился и, повернувшись к ней, обхватил ладонями ее лицо.

— Пожалуйста, не нужно так думать.

— Ты любил ее, Каллан, – заметила Тава, и в ее глазах отразилось печальное принятие правды.

— Больше не люблю. Возможно, и никогда не испытывал к ней таких чувств.

— Ты последовал за ней во Двор Огня.

Каллан покачал головой, не желая мириться с тем, что Скарлетт способна разрушить то, что только-только начинало зарождаться.

— Однажды она сказала, что я влюблен в свое о ней представление, и не ошиблась. Она бросала мне вызов. Заставила думать по-другому, открыла мне глаза на многие вещи. Но ты, Тава, сняла повязку с моих глаз. Ты явила мне то, о чем Скарлетт только рассказывала. Ты показала, кем я могу быть, кем мне следует быть.

Натужно сглотнув, Тава убрала его руки от своего лица.

— Думаю, тебе пора идти, Каллан. Ночь выдалась долгой и чересчур эмоциональной. Можем поговорить завтра, если хочешь.