Книга Леди пепла, страница 16 – Мелисса Рёрих

— Вы… Вы уготовили мне роль оружия. Не только чтобы убивать фейри, но и… – Она осеклась, вновь встретившись взглядом с черными глазами Лорда наемников.

Нет. Аларика. Мараанского принца.

— Вы планируете использовать меня, чтобы разрушить магические заслоны и чары вокруг Авонлеи.

Каллан

Принц Каллан лежал на своей кровати в гостевых покоях, глядя в потолок. Через окно проникали лучи утреннего солнца. Должно быть, близится полдень. Ему все равно. Он не обращал внимания на разбросанные вокруг книги, поскольку они ему теперь без надобности. Он потерял Скарлетт. Она вышла замуж за принца Огня, свое близнецовое пламя, и отныне принадлежит ему без остатка.

Каллан обругал себя дураком. Влюбленным идиотом, наивно считавшим, что сможет угнаться за ее бешеным темпераментом. Но поэтому он за нее и цеплялся, не так ли? Его манила необузданность и непредсказуемость Скарлетт. Он никогда не знал, что она скажет или сделает в следующий момент, и находил это очаровательным. Скарлетт показала Каллану ту сторону королевства, о существовании которой он не подозревал. Благодаря ей он узнал о тех, кто скрывается в тени, сам о себе заботится и сам вершит правосудие, не надеясь на короля и аристократию. Тех, кто понимает, что предоставлен себе и сам же должен себя спасать.

Скарлетт заставила его поверить, что ему многое по силам. Что, объединив его знания о придворной жизни с ее знаниями о Синдикате, они что-то изменят. Каллан хотел, не чтобы она была прикована к трону и пребывала в его тени, но служила народу Виндонеля наравне с ним и учила его, как это делать. Не как женщина с короной на голове, а как одна из тех, кто вырос среди простых людей.

В отличие от придворных дам, Скарлетт никогда не бросала на него благоговейных взглядов. Не отражались в ее глазах и завистливые устремления жаждущих продвинуться по службе. Она не воспринимала его как приз, которым можно завладеть, или принца, которому надлежит поклоняться. Чего стоит первая записка, ею для него оставленная! В ней Скарлетт высмеивала его за то, что он заснул на поляне за чтением. Каллану никогда не забыть, как дразняще звучало в ее устах слово «принц», когда они впервые танцевали на балу в честь Самайна. Она тогда решила, что Каллан обиделся, но на самом деле он испытал облегчение. Скарлетт стала для него глотком свежего воздуха, первым весенним дождем после долгой холодной зимы. Каллан радовался, что встретил девушку, которая не льстит ему и не надевает в его присутствии маску.

Пока не узнал, что у нее бесчисленное множество личин.

И что, возможно, единственный, кто видел ее такой, какая она есть на самом деле, был принц фейри, владеющий ее сердцем.

Все эти месяцы Каллан наблюдал за ними, отмечал, как принц Огня выдерживал терзающие Скарлетт бесчисленные бури. Как ему удавалось заставить ее улыбнуться, даже когда она казалась недосягаемой. Сорин снова и снова пробивался сквозь ее тени. Их со Скарлетт притягивала друг к другу неведомая сила. С каждой улыбкой, каждым взглядом украдкой и каждым разговором без слов, свидетелем которых он становился, Каллан все прочнее утверждался в мысли, страшившей его с того самого дня, когда он застал их врасплох в квартире Сорина в Бейлорине. Что сердце Скарлетт принадлежит принцу Огня. Что она его, а он – ее.