Книга Fallout: Ядерная Самба, страница 103 – Джон Сан

Сколько он здесь пролежал? Часы? Дни? Недели? Вокруг был мрак, плотный, почти осязаемый, нарушаемый лишь слабым светом, пробивающимся откуда-то сверху, сквозь узкую щель в завале из бетона и искореженного металла. Воздух был тяжелым, спертым, пахло гарью, озоном и чем-то еще — сладковатым, тошнотворным запахом смерти. Иногда сверху доносился глухой скрежет и шорох — руины «Сердца Змеи» продолжали оседать, хороня под собой тайны Института.

Он лежал на чем-то остром, в неудобной позе. Его институтский комбинезон, и так не новый, превратился в лохмотья, пропитанные кровью и грязью. Тело было покрыто множеством ран — рваных, колотых, ожогов. Контузия гудела в ушах, как растревоженный улей. Жажда была почти невыносимой, горло драло, словно наждаком.

Инстинктивно он сжал правую руку. Пальцы наткнулись на что-то твердое, с острыми гранями. Дата-кристалл Калькулятора. Он все еще был у него, каким-то чудом уцелевший в этом аду, зажатый в его ладони так сильно, что, казалось, врос в кожу. Это была единственная ниточка, связывающая его с недавними событиями, с той страшной правдой, которую он узнал.

Левая рука… Он попытался поднять ее, чтобы осмотреть «Ассистента». Но вместо привычного наручного компьютера на запястье болтался лишь оплавленный, искореженный кусок металла. Мертвый. Окончательно. Он остался один. Без своего главного инструмента, без карты, без связи, без счетчика Гейгера. Слепой и глухой в этом новом, еще более враждебном мире.

Начался мучительный процесс «воскрешения». Превозмогая боль, он заставил себя сесть, потом, цепляясь за обломки, подняться на дрожащие ноги. Каждый дюйм его тела кричал от протеста. Он осмотрел себя. Множество порезов, кровоподтеков, ожогов. Левая рука, которой он пытался прикрыть лицо от взрыва или от виброклинка Умбры, была глубоко рассечена, кровь запеклась на ней уродливой коркой. Нога… он не помнил, как ее повредил, но она тоже была не в лучшем состоянии.

* * *

Первым делом — вода. Он должен был найти воду, иначе долго не протянет. Оглядевшись в полумраке своего склепа — это была какая-то глубокая расщелина или обрушившийся технический туннель, — он заметил в углу небольшую лужу, в которой тускло отражался свет из щели наверху. Вода была мутной, с радужными разводами на поверхности. Радиоактивная, без сомнения. Но выбора не было. Он опустился на колени и жадно припал к ней, глотая теплую, отдающую металлом и гнилью жидкость.

Потом — раны. Он оторвал от своего комбинезона несколько относительно чистых полос ткани и кое-как перевязал самые глубокие порезы. Боль была адской, но он терпел, стиснув зубы. И тут он заметил кое-что странное. Те раны, что он получил в бою с Умброй, те, что казались ему смертельными… они выглядели не так уж и плохо. Края некоторых из них уже начали затягиваться, покрываясь тонкой пленкой новой кожи. И боль… она все еще была сильной, но уже не такой всепоглощающей, как должна была быть при таких повреждениях.

Неужели… неужели это его «Z-серия»? Его проклятое наследие «Проекта Амазония-Генезис»? Ускоренная регенерация? Или это просто агония выживания, когда организм мобилизует последние, скрытые резервы? Эта мысль испугала его не меньше, чем сами раны. Что еще скрывалось в его генетическом коде, какие еще «сюрпризы» оставил ему Институт?