Онлайн книга «Фоллаут: Московский Гамбит»
|
«Дядь Серёг… — он посмотрел на Седого, и в его голосе не было уже ни страха, ни сомнения. — Профессора… выведите! Я их задержу!» «Рыжий, ты что удумал?! — Седой схватил его за плечо. — Не дури! Прорвемся вместе!» «Не прорвемся, дядь Серёг, — Рыжий упрямо покачал головой. Он высвободил свое плечо. — Их слишком много. А профессор… он не выдержит еще одного боя. Вы должны его увести. Это наш единственный шанс. Для «Маяковской». Для всех.» Он сунул Седому свой СКС и пару оставшихся обойм. «У меня еще есть тот трофейный лазерный пистолет-пулемет и пара батарей. Мне хватит.» «Рыжий, нет!» — Седой попытался его остановить, но было уже поздно. С диким, отчаянным криком, больше похожим на вой раненого зверя, Рыжий выскочил из-за укрытия и бросился прямо на солдат Анклава, стоявших у выхода. Он стрелял на ходу из лазерного пистолета-пулемета, поливая их градом энергетических зарядов. «Эй, вы, консервные банки! Получайте! За «Маяковскую»! За всех, кого вы убили!» — орал он, не переставая стрелять. Анклавовцы, застигнутые врасплох такой самоубийственной атакой, на мгновение растерялись. Несколько зарядов Рыжего ударили в их броню, оставив на ней дымящиеся отметины, но не причинив серьезного вреда. Они тут же открыли ответный огонь. «Идиоты! — Седой сжал кулаки до боли в костяшках. — Мальчишка…» «Он дал нам шанс, молодой человек, — тихо сказал Давыдов, его голос дрожал от волнения. — Нельзя, чтобы его жертва была напрасной. Уходите! Быстро!» Седой посмотрел на профессора, потом на Рыжего, который, как безумный, метался между укрытиями, отвлекая на себя огонь всех троих анклавовцев. Он понимал, что Давыдов прав. Это был их единственный шанс. Шанс, купленный ценой жизни этого рыжеволосого, веснушчатого мальчишки, который еще вчера был просто неопытным щенком, а сегодня… сегодня он становился героем. «Прости меня, Рыжий,» — прошептал Седой, и, схватив Давыдова за руку, рванулся в сторону, к едва заметному боковому пролому в стене коллектора, который он заметил еще раньше, но не решился использовать из-за его узости. Сейчас это был их единственный путь. Они протиснулись в пролом, оставив позади грохот боя, крики Рыжего и ответные выстрелы Анклава. Седой не оглядывался. Он не мог. Он просто тащил за собой профессора, спотыкаясь, падая, поднимаясь и снова двигаясь вперед, в неизвестность. Звуки боя становились все глуше. Вот раздался особенно сильный взрыв — возможно, одна из самодельных гранат рейдеров, которую Рыжий мог прихватить. Потом — еще несколько отчаянных выстрелов из его лазерного пистолета-пулемета. И потом… потом все стихло. Наступила оглушающая, давящая тишина. Седой на мгновение замер, прислушиваясь. Но из-за поворота уже не доносилось ни звука. Только мерное капанье воды да его собственное тяжелое, с хрипом вырывающееся из груди дыхание. Рыжего больше не было. Они выбрались из этого узкого лаза в другой, такой же темный и вонючий туннель. Давыдов опустился на землю, не в силах больше стоять. Седой прислонился к стене, закрыв глаза. Перед его мысленным взором стоял Рыжий — с его веснушчатым лицом, наивной улыбкой и отчаянной решимостью в глазах. Мальчишка, который отдал свою жизнь, чтобы спасти их. Цена прорыва оказалась слишком высокой. Седой открыл глаза. В них не было слез — они давно уже высохли в его душе. Была только холодная, черная ярость и глухая, всепоглощающая боль. Он не знал, куда ведет этот туннель. Он не знал, выберутся ли они вообще из этого ада. Но он знал одно: жертва Рыжего не должна быть напрасной. Он доведет это дело до конца. Или сдохнет, пытаясь. |