Книга Фоллаут: Московский Гамбит, страница 26 – Джон Сан

Но что-то изменилось. Воздух стал другим — к привычным запахам сырости и плесени примешался новый, резкий, мускусный аромат, который Седой хорошо знал. Это был запах хищника, запах опасности. Он несколько раз останавливался, прислушиваясь и принюхиваясь, его «Луч-2077» при этом начинал тихонько потрескивать, сигнализируя о небольшом повышении радиационного фона.

«Следят,» — глухо сказал он, указывая Рыжему на свежие царапины на бетонной стене, оставленные явно не человеческой рукой. «Или просто мы зашли на их территорию. Будь наготове. Винтовку с предохранителя сними. И не отставай.»

Рыжий послушно щелкнул предохранителем своего СКС. Его сердце снова заколотилось быстрее. Он чувствовал, как по спине пробежал холодок, несмотря на то, что от быстрой ходьбы ему стало жарко. Тьма вокруг перестала быть просто тьмой — теперь она казалась живой, полной скрытых угроз.

Они прошли еще около километра, когда Седой резко вскинул руку, останавливая Рыжего. Сам он замер, как изваяние, вслушиваясь. Рыжий тоже затаил дыхание, но не слышал ничего, кроме собственного учащенного пульса.

«Здесь, — прошептал Седой, указывая на пол туннеля. — Норы. Свежие. Много.»

Рыжий посветил фонарем вниз и увидел то, чего не заметил раньше: земляной пол был испещрен небольшими, но многочисленными отверстиями, из некоторых тянуло тем самым мускусным запахом.

«Кротокрысы,» — догадался он, и его голос дрогнул. О мерзких, агрессивных подземных грызунах-мутантах ходили жуткие легенды по всей «Маяковской». Говорили, что они нападают стаями, разрывая жертву на куски за считанные секунды.

«Хуже, — поправил Седой, не отрывая взгляда от темных провалов нор. — Судя по размеру и запаху — это не обычные кротокрысы. Это их более крупные и злобные собратья. Матерые. И мы, похоже, потревожили их логово.»

Не успел он договорить, как из ближайшей норы, прямо у ног Рыжего, с мерзким писком и скрежетом когтей выскочило первое существо. Размером с крупную собаку, покрытое редкой, свалявшейся серой шерстью, с мощными передними лапами, увенчанными длинными, острыми когтями, и уродливой, почти безглазой мордой, усеянной торчащими в разные стороны желтыми зубами — это был матерый кротокрыс. Он тут же бросился на Рыжего, целясь ему в ноги.

Рыжий вскрикнул от неожиданности и боли — острые зубы твари впились ему в голенище сапога, лишь толстая кожа и плотная ткань штанов спасли его от серьезной раны. Он инстинктивно отшатнулся, пытаясь отбиться прикладом карабина.

В тот же миг из других нор, словно по команде, полезли новые твари. Их было много, не меньше десятка. Они двигались быстро, хаотично, окружая незваных гостей.

Седой отреагировал мгновенно. Резкий, как щелчок бича, выстрел из его АКМС свалил первого кротокрыса, атаковавшего Рыжего. Пуля попала твари точно в голову, разбрызгивая во все стороны ошметки мозгов и шерсти.

«К стене! Спиной к стене!» — рявкнул Седой, оттаскивая Рыжего от центра туннеля, где их могли окружить. «Стреляй прицельно, короткими! Не трать патроны!»

Он сам уже вел огонь — не очередями, а точными одиночными выстрелами, выцеливая каждую тварь. Два кротокрыса, бросившихся на него с разных сторон, рухнули, не добежав и пары метров. Его движения были отточенными, экономичными. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего выстрела. Он был машиной для убийства, холодной и эффективной.