Онлайн книга «Фоллаут: Московский Гамбит»
|
«Не вините себя, Орлов,» — тихий, скрипучий голос Давыдова вырвал его из этого омута самобичевания. — «Он сделал свой выбор. Сознательно. И это был выбор не мальчика, но мужчины.» Седой поднял на него тяжелый, налитый кровью взгляд. «Вы не понимаете, профессор… Он… он был еще совсем ребенок…» «Ребенок? — Давыдов криво усмехнулся. — В вашем мире, Орлов, дети перестают быть детьми очень рано. Или не успевают ими стать вовсе. Я видел его глаза перед тем, как он… как он бросился на этих солдат. В них не было страха. Была только ярость и решимость. Он умер не зря. Он купил нам время. И дал шанс вашей «Маяковской». Не многие в этом проклятом мире могут похвастаться такой смертью.» Он помолчал, потом добавил, уже мягче: «Потери — это то, что делает нас теми, кто мы есть, в этом мире. Я за свои двести с лишним лет потерял стольких, что и не сосчитать. Каждая потеря — это шрам на сердце. Но главное — не дать этим шрамам сломить себя. Иначе их жертвы будут действительно напрасны.» Седой молчал, глядя в одну точку невидящими глазами. Слова профессора, как ни странно, немного успокоили его. Не принесли облегчения, нет. Боль от потери Рыжего все еще разрывала его изнутри. Но к ней примешалось что-то еще — какая-то холодная, звенящая пустота, а потом — упрямая, злая решимость. Решимость выжить. Вытащить этого старого гуля. Добраться до «Маяковской». Сделать так, чтобы жертва Рыжего не была напрасной. Жажда жизни, почти угасшая под гнетом усталости и отчаяния, снова начала просыпаться в нем. Он жив. Давыдов жив. А значит, еще не все потеряно. «Вы правы, профессор, — наконец сказал он, его голос был хриплым, но твердым. — Не время раскисать. Они идут по следу. И долго здесь оставаться нельзя.» Он поднялся, превозмогая боль в раненом плече и общую слабость. Осмотрел их убогое убежище. «Нужно двигаться, — он посмотрел на Давыдова. — Вы сможете идти?» Профессор с трудом поднялся, опираясь на свою трость. «Смогу, Орлов. Пока сердце бьется — смогу. Куда теперь?» «К реке, — Седой посмотрел в сторону, где, по его расчетам, должна была быть Москва-река. — Если нам удастся найти какую-нибудь лодку или хотя бы плот… это будет наш лучший шанс оторваться от погони. По воде следы оставить труднее.» Он выглянул из дверного проема. Снаружи было тихо, но это была обманчивая тишина. Он знал, что Анклав не оставит их в покое. Воронцов будет прочесывать каждый метр этой проклятой земли, пока не найдет их. Или их трупы. «Нужно спешить,» — сказал он, забрасывая на плечо свой пустой рюкзак и автомат. — «Пока эти ищейки снова не наткнулись на нас.» Они вышли из своего временного убежища. Горечь потери все еще была с ними, но теперь ее перевешивала отчаянная, почти животная жажда жизни и упрямое желание довести это дело до конца. Ради Рыжего. Ради «Маяковской». Ради самих себя. Преследование продолжалось. Но и они продолжали свой путь. Из последних сил. Глава 46: Охота Начинается Едва они покинули утлое убежище в развалинах речного вокзала, как звуки погони стали ближе и отчетливее. Монотонный, угрожающий рокот винтокрылов Анклава теперь не просто доносился издалека — казалось, он висел прямо над головой, заполняя собой все пространство. Седой знал, что Воронцов не из тех, кто легко сдается. Охота началась всерьез. |