Книга Леди озера, страница 126 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

Дариус плюхается на кровать Таны.

— Последние недели – сплошной кошмар. Райт и его приспешники захватили власть в Башне Авалона. У новых кадетов раз в две недели проходят обязательные уроки про славное прошлое Пендрагонов. Теперь у нас жесткая цензура: запрещены критические высказывания об истории Камелота. А любого, кто предложит сотрудничать с союзниками-фейри, вышвырнут отсюда. Может, даже арестуют. Не знаю, как скоро они начнут хватать полуфейри без всякой причины…

Серана вздыхает:

— И теперь всем полуфейри необходимо пройти трехмесячную программу лояльности, прежде чем нам снова разрешат работать.

Я таращу глаза.

— Вряд ли мы сможем здесь оставаться.

— На прошлой неделе Пендрагоны заявились в архивы и уничтожили бо́льшую часть сведений о достижениях полуфейри, их подготовке и тому подобном, – добавляет Тана. – И вообще все, что Райт счел изменой или критикой Пендрагонов.

От моего лица отливает кровь. Я представляю Амона во время разгрома его любимых архивов, и горло сжимается.

— А Рафаэль и Найвен? Почему они не остановили это?

— Рафаэль здесь почти не бывает, он координирует военные действия, – резко отвечает Серана. – Но, возможно, только благодаря ему полуфейри пока остаются в Башне Авалона. И он не позволил арестовать Тану, когда ее предсказание не понравилось Пендрагонам.

— Тебя серьезно чуть не арестовали? – Я хлопаю глазами, пытаясь осознать услышанное. – И в чем обвинили?

— Они сказали, что я на стороне предателей. На стороне Оберона. Конечно, это полный бред, – говорит Тана, – но Райт заявил, что суды и формальные юридические процедуры теперь невозможны. Что мы в состоянии войны и законы не действуют. Любой из нас может исчезнуть в любой момент, если того захочет Райт.

— Он послал к черту Великую хартию вольностей^[12], – вставляет Дариус.

— Найвен арестовали, – добавляет Серана, – но она сбежала.

Я пристально смотрю на подругу:

— Что случилось?

Серана морщится:

— «Железный легион» расследовал неудачную попытку покушения. Они допрашивали Найвен, не давали ей спать две ночи и, похоже, били. Она сорвалась и сломала дознавателю руку. Ей удалось вырваться, и теперь она в бегах. Ее тут же арестуют, если поймают.

К горлу у меня подкатывает тошнота.

— Вот дерьмо… Теперь понятно, почему нам пришлось лезть сюда через крышу.

— Что произошло в ночь покушения? – спрашивает меня Дариус. – Здесь всякое болтают…

Я качаю головой:

— Там был дурдом. Они выбрали крайне неудачное время для покушения на Оберона, хотя я точно знаю, что Найвен передала все необходимые сведения. Похоже, специально напортачили. Взорвали бомбу в покоях Талана, когда я была там. Причем они знали, что я там, – видели, как открывала окно. А через минуту – БУМ!

Серана кивает:

— Найвен так и говорила.

— Как же ты выжила после взрыва? – удивляется Тана.

Я откашливаюсь:

— Меня предупредили, и я успела выскочить. Вместе с Таланом.

В комнате повисает тишина.

— Зачем ты спасла его? – нарушая ее, спрашивает Серана.

Я делаю большой глоток чая, чтобы потянуть время, но наконец отвечаю:

— Он играет свою роль, как и все мы. Он тоже пытается убить Оберона и лишь притворяется злодеем. Он никого не пытает. В нем нет ненависти ни к людям, ни к полуфейри. Зато он содержит целый чертов приют для человеческих детей и детей-полуфейри, которых защищает. Он взял на себя вину отца за жестокое сожжение изменников после восстания в восемнадцатом веке. Но это сделал не Талан. Почти все время той бойни он провел в тюрьме.