Книга Взгляд из-подо льда, страница 84 – Наталия Коротаева

Эвана настораживало, но в то же время и радовало поведение отца. Он был всегда рядом, иногда даже оставался с ним на ночь, присутствовал на допросах, часто садился рядом и держал за руку. Эвана это очень удивляло, ведь раньше папа никогда не был таким, но зато он чувствовал заботу. Отец разговаривал с сыном, поддерживал его, заботился о том, чтобы к Эвану как можно реже приходили люди, помимо врачей, одобрял поведение мальчика. Столько внимания он не получал, даже когда была жива мама.

Однажды, когда Эван уже полностью пришел в себя и находился в больнице только потому, что отец продолжал заниматься поиском нового для них с сыном жилья, к Эвану в палату зашла Шмидт.

Она редко заходила к мальчику. Ей не удавалось это сделать из-за подозрительно сильного нежелания отца видеть ее в палате. Ранее ей лишь урывками удавалось беседовать с Эваном. Несмотря на небольшой материал, который ей удалось собрать, она составила увесистый отчет по этому делу, в отношении портрета семьи, состояния Эвана в полной семье, смерти матери, портрет отца мальчика и состояния Эвана на данный момент, в ходе реабилитации. Шмидт уже несколько лет работала в Югендамте и знала, как отличить счастливого ребенка от запуганного и несчастного, знала, что такие трагедии в благополучных семьях обычно не случаются и это не совпадение. Она с самой первой встречи с отцом Эвана, видя его нежелание в оказании помощи ребенку людьми со стороны, понимала, что семья непростая, любви отца к ребенку нет, и по тому, как Кениг-старший общался с ней, сделала вывод о деспотичности и неуравновешенности этого человека и с каждым днем подкрепляла свое мнение, а также и материалы к делу по нему.

Эван лежал на больничной койке.

— Бедный малыш! – с сожалением, зайдя в палату и увидев Эвана, произнесла Шмидт.

Эван поднял на нее большие зеленые глаза, и ее сердце защемило от боли. Как же помочь этому ребенку? По ее рукам будто бегал ток, они рвались прижать мальчика к себе, укрыть от зла, блуждающего вокруг везде, баюкать и окутать теплом и любовью.

— Эван, дорогой, здравствуй, врачи сказали, что ты сегодня едешь домой, в новый дом со своим папой, ты рад? Как ты себя чувствуешь? – мягко, садясь на кровать, спросила она.

— Мисс Шмидт, я так рад вас видеть, я буду скучать по вам! – немного помедлив, добавил: – Да, сегодня папа заберет меня, – тон мальчика сменился с радостного на робкий, тихий и немного грустный, в глазах появилась печаль.

Шмидт была добра к мальчику и приносила ему сладкое и свежие выпуски подростковых журналов, в отличие от отца, который зачастую являлся с пустыми руками.

— Ты рад, что вы будете жить в новом месте? – заинтересовалась женщина, погладив мальчика по волосам, придвинувшись к нему.

— Конечно, рад, – совсем не радостно ответил Эван и смущенно уставился на свои маленькие руки, стал рассматривать их, нахмурив брови. Его черные густые ресницы трепетали, Эван часто моргал.

Шмидт сцепила руки, снова рвущиеся обнять мальчика.

— Эван, скажи, ты любишь папу? Он так же добр к тебе, как и я? – с нежностью в голосе пыталась разговорить его женщина, испытывающая к нему такой безмерный трепет и так остро чувствующая его боль.

— Да, – сухо ответил он, все еще не поднимая головы.

Шмидт кивнула. Эван не больно хочет идти на контакт, но у нее оставались к нему вопросы, и она должна их задать.