Онлайн книга «Взгляд из-подо льда»
|
Переведя дух, Бебель все-таки вспомнил о начавшейся планерке и побежал в переговорную. На планерке традиционно главный редактор презентовал верстку недельной газеты, выходящей в воскресенье, отбирал материал, сделанный корреспондентами, и давал недельное задание на подготовку требуемого материала для предстоящего выпуска. Бебель был ответственным за новостную колонку. Он просматривал будущие заголовки и задержал взгляд на новости о поиске молодого человека, которого разыскивала художница Люсель Беркен вон Берне для проведения своей выставки картин. Пытаясь вчитаться в материал, понял, что никак не может сконцентрироваться из-за каши в голове, внесенной сообщением Лоры, и решил выйти перекурить. * * * Жизнь Люсель, ранее Клейн, позже ставшей Люсель Беркен вон Берне (род ее мужа был очень благородным, поэтому к фамилии было «приклеено» обозначение местности – город Германии Берне, где проживали предки, принесшие роду приближенность к знати, будучи успешными банкирами и открывшими впоследствии свой банк), сложилась необыкновенно удачным образом. В институте Люсель встретила будущего мужа. Там же на одной из открытых лекций, куда любили приезжать деятели искусства, Люсель случайно, а, как известно, случайностей не бывает, попала на лекцию, посвященную постимпрессионизму. В этот же момент она определила направление творческого пути. Через год после знакомства с будущим мужем его признали подающим надежды художником, и он получил Грант Немецко-Французского Фонда поддержки молодежи и направление на работу во Францию в город Ренн. Он сделал Люсель предложение, и, будучи уже мужем и женой, они уехали. Через два года они вернулись в Берлин. Он – успешным художником, она – с готовой коллекцией картин, с единственной целью организовать выставку для своих работ. Они были готовы к тому, чтобы мир о них заговорил, – так считала сама Люсель. Она выбрала для себя нестандартный путь художницы, рисуя в двух стилях и не используя их одновременно в одной работе. У нее были работы в стиле постимпрессионизма, это то, чем она занималась с самого начала, то, что вдохновляло ее в рисовании. И новый для нее и тем самым интересный стиль, на что, безусловно, повлияло двухлетнее проживание во Франции с ее романтизмом, красивыми женщинами, кардинально отличающимися от немок, и любовью к тонким линиям, изящным изгибам и прозрачными полутонами в цветах. Все ее работы делились поровну. Часть картин хранила в себе жизнеподобие, они были очень реалистичными, имели явно внешнее сходство с реальными предметами, природой, уголками земли, но не были тождественны им. Цвет, линии, формы выражали индивидуальность художницы, ее чувства и мысли. Другая же половина была написана словно чужой рукой. Это были работы в стиле «ню». Но не в классическом понимании, с обнаженными грудями и раскинутыми руками, а воспетые женской красотой и чувственностью. Свободное использование цвета, исключительно акварелью, чтобы не потерять ту самую нежность, которую она хотела показать в этих работах. Героинями полотен были либо французские натурщицы, либо девушки из ее головы, из памяти. Она скрывала их лица волосами, за тюлем, предметами, оказавшимися у героинь в руках. Это могло быть все что угодно, Люсель была очень изобретательной, но анонимность она хранила прежде всего. Она говорила так: «Чтобы изобразить красоту женщины, необязательно показывать ее лицо, можно раскрыть и показать ее обнаженную душу». Этими словами она выражала уважение и почтение к женщинам, которое она так чутко ощущала благодаря своему супругу. Он любил ее бешено, она была для него такой наполненной смыслом, но всегда оставалась тайной. Такая милая, нежная Люсель. Он полюбил ее с первого взгляда в институте. Это было эгоистично, ведь он полюбил ее за то, что она рождала в нем самом. И каждую секунду после их знакомства, когда она улыбалась ему, он испытывал ни с чем не сравнимый восторг и странное волнение оттого, что был причастен к этому мгновению, вот почему важно было жить так, чтобы заставлять ее улыбаться. Преподносить чудеса к ее ногам. |