Книга Взгляд из-подо льда, страница 17 – Наталия Коротаева

Утром журналист позвонил в больницу Шарите и сообщил доктору, что вернет журналы в обмен на личные дела четырех пациентов. Доктору ничего не оставалось, кроме как принять условия, и к полудню того же дня сделка была совершена.

У Бебеля были на примете четыре человека, которые могли быть причастны к исчезновению Адрианы, исходя из инициалов, указанных в найденном письме: Эбер Хартманн, Эверт Леманн, Эван Кениг и Эрик Шлоссер. Пациентов с инициалами «Э.Д», находившихся с Адрианой одновременно в больнице, по журналам Бебель не нашел. И с именем и фамилией на «Д» тоже.

Добравшись домой, он купил три бутылки пива. Ночь обещала быть длинной. Франц принялся читать длинные личные дела пациентов больницы Шарите и выписывать основные выдержки.

«Эбер Хартман – мужчина, 38 лет. Диагноз – маниакально-депрессивный психоз, маниакальная фаза, требующая биполярного лечения. Родом из Шлезвиг-Гольштейна. В больницу попал по обращению матери. Причина: «агрессивное поведение». В больнице пробыл четыре с половиной года. Выписался два года назад. Из записей врача: первое время очень скучал по маме, хотел домой. Агрессию проявляет при упоминании матери. За период лечения не обзавелся друзьями. Не приспосабливался к коммунам. Сложно входил в диалоги и выходил из них. Мимика неподвижная. Речь то быстрая, то заторможенная. Утверждает, что иногда, когда куда-то идет, может одновременно спать, видя при этом сны. Местонахождение после выписки: Шлезвиг-Гольштейн. Продолжает проживать с матерью».

«Эверт Леманн – мужчина, 18 лет. Диагноз – психическое расстройство, суицидальные наклонности. Родом из деревни Мерсбург. В больницу попал из-за подозрений в поджоге деревянной церкви, находящейся недалеко от Мерсбурга. Провел в больнице полгода. Из-за попытки суицида переведен в закрытый госпиталь для душевнобольных людей. Из записей врача: «…на месте поджога были найдены личные вещи Эверта, дома обнаружены спички для розжига камина и пустая бутылка с характерным запахом жидкости для розжига, вину в поджоге отрицает, свою агрессию объясняет придирчивостью окружающих».

На этом силы Бебеля кончились, и три бутылки пива тоже. По каждому больному были толстенные личные дела, и от чтения такого у Бебеля слипались глаза. Не раздеваясь, усталый, он плюхнулся на диван и заснул с оставшимся вопросом в голове: «Какое психическое заболевание есть у меня? Нужно спросить у дока».

Проснувшись рано утром от шума, раздающегося за стенкой у соседей, Бебель не сказать, что был рад, но помнил о незаконченном деле. Он встал и почувствовал головную боль. Подойдя к столешнице на кухне, погрузил капсулу в кофе-машину, приоткрыл дверь на балкон и закурил. По квартире разносился приятный запах кофе. Докурив, Бебель направился в ванную – умыться. Выйдя оттуда весьма посвежевшим, он ощутил прилив сил, а устойчивый запах кофе в квартире бодрил еще сильнее. Взяв кружку свежеприготовленного горячего напитка, он снова уселся за рабочий стол. Перед ним лежало дело Эвана Кенига.

«Эван Кениг – мужчина, 20 лет. Диагноз – вялотекущий синдром от депрессии с элементами отсутствия интереса к жизни до шизофрении, с элементами агрессии, направленной на общество и никогда на себя. Родом из Кельна. В больницу попал в десятилетнем возрасте по определению Югендамта. Сирота. Мать – жестоко убита, труп матери обнаружил ребенок в их доме, отец – совершил вскоре самоубийство на глазах мальчика (?). Из записей врача: «…за время нахождения в больнице прошел длительный и сложный путь течения множества расстройств, был активен, участвовал в жизни больницы, было замечено желание проявлять помощь персоналу. По окончании лечения избавился от абулии и признаков шизофрении, сохраняется бессонница, имеет место временами незатяжная депрессия. В полной мере обрел личность и имеет сформированный характер, изобретателен, находчив, общительный. После выписки документы переданы в Югендамт».