Книга Взгляд из-подо льда, страница 115 – Наталия Коротаева

Последние дни она всячески боролась с собой, с бурей чувств, сменяющих друг друга. Проснувшись в четыре утра от беспокойства, она тихо, боясь разбудить мужа, спустилась на первый этаж и, обойдя кухню, пришла на закрытую веранду. Взяла коврик для медитации, расстелила его, села в позу лотоса и занялась практиками дыхания. Почувствовав через время спокойствие, она вернулась в постель, чтобы еще немного поспать. Так в последнее время она пыталась бороться с волнением.

Так было и в это утро. Пробудившись второй раз, она была безмятежна, чувствуя гармонию и нескончаемый, легкий, но такой нежный, ненавязчивый прилив сил, воодушевления и вдохновения. Она сравнивала это ощущение с теми чувствами, которые возникли во время последней поездки на море. Это было чуть меньше года назад, на берегу Средиземноморского побережья Франции, где-то между Тулоном и границей с Италией. Она лежала на берегу под палящим солнцем, ощущая, как вода приливает к ее ногам то сильнее, то слабее и слегка покачивает ее.

Она была спокойна. Даже неправильно, что за несколько дней до выставки она чувствует, что у нее все готово, и она спокойно ждет того самого дня. Это было похоже на волшебство, которое ей подарила Юлия. Она даже убрала накануне все краски, обволокла, словно вуалью, каждую работу слюдой.

Словно врезавшись во что-то и оторвавшись от своих мыслей, Люсель встала перед светофором, заметив красный свет. Что-то защекотало в ноздрях.

«Чертова простуда», – подумала она, как тут же, сначала задрав нос и тут же клюнув им, чихнула. Почувствовав неприятный зуд в носу, она слегка наклонилась, чтобы из-за шарфа увидеть небольшую сумочку, висевшую у нее на левом бедре, продетую ремешком через правое плечо, и достать носовой платок, как услышала совсем рядом, будто над собственным ухом:

Рингел, Рангел, Роза,

Масло в банке, сало в коробке.

Люсель застыла на месте как вкопанная. Выпрямившись и посмотрев на стоящего рядом человека, она широко распахнула глаза.

— Будь здорова, Люсель, – обратился к ней мужчина. Он протянул ей пластиковый стаканчик с выходящим из-под крышки паром.

— Господи, Эван! – беря стаканчик из его руки, восторженно воскликнула она чуть ли не на всю улицу и, не скрывая своей радости, бросилась ему на шею.

— Тише, тише, – проговорил он успокаивающим тоном, оглядываясь по сторонам и обняв Люсель одной рукой, а другой держа свой стаканчик, уводя ее с дороги в сторону тротуара. По пути он накинул на голову капюшон.

— Эван, я не верю своим глазам, рассказывай, что ты, как ты! – завороженно лепетала Люсель, не отрывая горящих глаз от его лица и следуя за ним.

— Успокойся, Люсель, – более уверенно сказал Эван, заглянув ей прямо в глаза, и добавил: – Ты совсем не изменилась, все такая же беззаботная, моя пушиночка, – подхватив ее и тут же опустив обратно на землю, чмокнул в лоб. – Пойдем туда, – указал рукой в сторону бульвара, находящегося в ответвлении Унтер-ден-Линден, – я тебе все расскажу, – он повел ее за собой, так же обнимая, отдаляясь от Бранденбургских ворот.

Пройдя метров двести пятьдесят, они оказались на абсолютно пустынном бульваре, окруженные тишиной, лишь с редко доносящимися звуками города с той улицы, на которой они встретились.

Бульвар был узкий, зато вдоль были установлены скамейки. Эван и Люсель присели на одну из них. Эван сел ровно, Люсель развернулась вполоборота к Эвану.