Книга Два типа незнакомцев, страница 68 – Стив Кавана

«ЭДДИ» – высветилось на нем.

Блок глянула на экран. Потом опять перевела взгляд вперед.

Лейк ткнул пальцев в иконку ответа.

— Ну как все прошло? – поинтересовался Эдди.

Лейк и Блок на секунду молча встретились взглядами.

Она опять уставилась на дорогу.

Лейк сказал:

— У нас есть две новости: хорошая и плохая.

— И в чем хорошая? – спросил Эдди.

— Я его не пристрелил, хотя очень хотелось.

Рабочий день у поручителей ненормированный. Такая уж у них работенка. По утрам они обычно в суде, заполняют и подписывают документы для освобождения на поруки: бланки заявлений, гарантийные письма, долговые обязательства, судебные решения – все те бумажки, которые необходимы в их ремесле. Всякие встречи чаще всего назначаются на вторую половину дня. В это же время их клиенты регистрируются по телефону или лично заглядывают в офис, чтобы подтвердить, что они все еще находятся там, где и обязаны быть, что соблюдают «комендантский час»^[23], если таковой им назначен, и что обязательно явятся на следующее заседание суда – короче говоря, что не удрали и не пустились во все тяжкие.

По вечерам бывает по-всякому, но большинство поручителей трудится круглосуточно, взимая за свои труды почасовую оплату – выслеживая заблудших обвиняемых, которые в тот день не явились в суд и на арест которых уже выписан соответствующий ордер. Поручители разыскивают их и задерживают, хотя иногда им удается убедить их добровольно сдаться суду, принеся извинения и с перспективой увеличения суммы залога, – что означает больше денег для поручителя плюс гонорары за то, что он вообще их, уродов, отыскал.

Ричард Рейнольдс вылез из своего «Мерседеса» и открыл свою лавочку в семь утра, подняв уделанные граффити рольставни и войдя в офис.

Я ждал в своем «Мустанге», наблюдая за ним через витринное стекло. Он включил свет внутри, снял пальто, прошел куда-то вглубь помещения. Вероятно, сделать себе кофейку. Выждав ровно шесть минут – именно столько в среднем требуется дешевой кофеварке, чтобы наварить полную колбу, – я подхватил с пассажирского сиденья рядом со мной спортивную сумку, запер «Мустанг» и перешел через улицу, направляясь к конторе Ричарда. По пути туда я миновал его «Мерседес». Этот автомобиль был зарегистрирован лично на него. Один из трех. Вторым был десятилетний коричневый «Форд», на котором он гонялся за своими беспутными клиентами, а третьим – «Бентли Континентал», ни много ни мало. Ричард, как и многие парни, которые вдруг обнаруживают, что за счет всяческих некрасивых махинаций нарубили целую кучу бабла, совершенно не умел прятать деньги.

На вывеске над окном белыми буквами на красном фоне было написано: «Ричард Рейнольдс, судебные залоги», а ниже указывался номер его телефона. Входную дверь он не запер, и я толкнул ее, после чего послышался мелодичный перезвон электронного колокольчика, извещающий Ричарда о приходе клиента.

Ричарду Рейнольдсу было чуть за пятьдесят, и у него была густая копна светлых, отдающих серебром волос, челюсть, способная поспорить с блоком цилиндров «Шевроле Малибу», и усы, которые, видать, некогда были того же цвета, что и волосы, но теперь стали намного темнее – то ли от возраста, то ли от кофе, то ли от неспособности парикмахера подобрать тот же оттенок краски, что и на голове. Мужчиной он был крупным, поперек себя шире. Много лет полупрофессионально занимался бодибилдингом. И хотя его коричневый костюм был явно шит на заказ, он был ему не совсем впору – все равно жал в плечах, что говорило либо о недостатке таланта у портного, который соорудил этот костюм, либо о том, что Ричард малость раздался с тех пор, как заказывал его.