Книга Ада 2, страница 89 – Гала Мрок

— Кто… кто вы? — раздается сбоку скрипучий сухой голос.

Отпрыгиваю в сторону, сердце ухает вниз. Кайл в миг разворачивается на месте, — направляет ствол и фонарь в угол конюшни. Луч выхватывает из темноты болезненно худое тело на полу.

— Твою ж мать… — хрипло произносит Кайл. Он опускает ствол.

— Кайл, это… это Санчес? — шепчу я, прикрывая рот ладонью.

Старик щурится впалыми карими глазами — взгляд всё такой же цепкий, несмотря на изможденность. Лицо обтянуто жёлтой кожей, настолько худое, что можно спутать его с голым черепом. Синий свитер свисает с плеч, как с вешалки, рукава закатаны до локтей, открывая тонкие, жилистые руки. Скрюченные пальцы держат алюминиевое ведро, наполовину заполненное овсом.

— Санчес… — Кайл медленно делает шаг вперёд. — Это я. Кайл. А это Ада.

Старик еще секунду щурится, вглядывается, будто пытается собрать в памяти разлетевшиеся кусочки. Ведро тихо звякает, когда он роняет его на пол. На лице проступает вымученная, усталая улыбка.

— Кайл… И Ада… Внуки Джона. Господь услышал мои молитвы.

Присаживаюсь рядом с ним, в груди всё сжимается от жалости. Он такой хрупкий, из него уже вытекла вся жизнь, осталась только упрямая воля.

— Мистер Санчес, что… что с вами? — беру его ледяные пальцы в свои, пытаюсь согреть, хотя мои руки тоже едва тёплые.

— Умираю, милая. Моё время пришло, — смиренно шепчет он, отчего становится еще горше. — Господь послал вас… ангелы мои.

Да уж, ангелы. Учитывая наши заслуги, мы ангелы, вот только не те, что с нимбом, а те, что с рогами. Падшие ангелы смерти. В голове мелькает эта горькая мысль.

— Вам нужно в тепло, давайте я подниму вас, — Кайл наклоняется к нему, чтобы помочь встать.

— Нет, — старик останавливает его дрожащей рукой. — Мне тяжело говорить, не перебивайте и послушайте просьбу.

Санчес вновь заходится лающим кашлем. На губах проступает алая кровь, тонкая струйка тянется к подбородку. Я сглатываю ком в горле, стараясь не дать глазам наполниться слезами. Ему не нужна моя слабость.

Достаю бутылку с остатками воды, пальцы чуть подрагивают, когда откручиваю крышку. Подаю ему, придерживая, чтобы не уронил.

— Вот, попейте.

Он кивает, берёт бутылку слабыми пальцами, делает пару мелких глотков, морщится — вода будто царапает горло. Потом вытирает губы тыльной стороной ладони, оставляет на коже красный след.

Лошади бьют копытом, возбужденно ржут, дергают головами, давая понять, что переживают за своего хозяина. Одна из вороных тянется мордой к Санчесу, хочет коснуться его плеча.

— Тише, тише, — шепчет старик, не поворачивая головы. — Всё хорошо, девочка. Они наши.

Кайл садится на корточки напротив.

— Мы слушаем, — говорит он спокойно, без суеты. — Говори, что нужно.

Санчес переводит на него усталый взгляд, в котором столько изнеможения, что кажется, даже моргать ему тяжело.

— Я больше не могу терпеть эту боль, — сипло начинает он. — Чертов рак сожрал меня. Уже ничего не могу, даже дышать.

— А вакцина? Вам кололи её? — выпаливаю я и тут же осекаюсь под испепеляющим взглядом Кайла.

— Ада, помолчи, — строго говорит он мне.

— Простите, — облизываю пересохшие губы, возвращаю всё своё внимание на Санчеса.

— Не-ет, — качает головой Санчес. — Я эту дрянь не колол. Да и кому тут колоть? В этой дыре кроме меня никого нет. Блять… — он хмурится. — Чёрт, я забыл, о чём говорил…