Книга Туркестан, страница 114 – Николай Свечин

Аксакал помрачнел еще больше.

Сыщики молчали, ждали решения хозяина. От него сейчас многое зависело. Без надзора аксакала делать вскрытие могилы, исследовать останки ишана бесполезно: сарты не поверят. Русский суд примет доказательства, а туземное общество – нет. Время шло, а ходжа ни на что не решался. Очень ему не хотелось лезть в это дело, помогать русским, наживать врагов…

Лыков не выдержал и сказал:

— Сеидов – вор и убийца. Он отравил Касым-хана! Неужели так и спустите ему?

Иван Осипович неодобрительно покосился на сыщика и дал ему знак, чтобы помалкивал.

Долгих пять минут размышлял аксакал. Потом нахлобучил чалму обратно на голову и сделал строгое лицо.

— Хорошо, я помогу русской власти…

— Я буду ваш должник! – перебил старика полицмейстер. Тот кивнул и продолжил:

— О моей помощи должен знать Нестеровский.

— Конечно! И барон Вревский тоже!

— Хватит одного Нестеровского! – отрезал ходжа.

— Что вы попросите?

— Я хочу, чтобы туганчи^[75] получали большее содержание! Нынешнее совершенно недостаточно.

— Сделаем.

— Плотину на Кумач-арыке пора чинить!

— Починим.

— Еще хочу, чтобы мирабов^[76] начальник Ташкента утверждал по моему представлению. Без испытаний!

— Будет так, как вы скажете.

Аксакал напрягся – он подготовил самое серьезное условие, сознательно смешав его с второстепенными:

— Еще я требую, чтобы новый ишан, который явится на место арестованного Сеидова, был от меня.

— Сделаем! – твердо заверил Скобеев. – Ваш ставленник окажется для русской власти союзником, а не противником. Все? Я прямо сейчас еду к Нестеровскому. Убежден, что он согласится на ваши условия.

— Последнее. У меня есть просьба к тебе, мир-шаб^[77].

— Говори.

— У тебя имеется свободная должность шавгарча?

— Да.

— Возьми на нее моего племянника Мадамина.

— Это самое легкое, поскольку в моей власти, – сказал Иван Осипович. – Считай, что он уже служит городовым!

— Хорошо, – величественно качнул бородой аксакал. – Я жду приглашения к Нестеровскому. Если он согласится выполнить мои скромные просьбы, я помогу вам. В доказательство своей дружбы могу кое-что сказать. Прямо сейчас.

— Слушаем! – встрепенулся полицмейстер.

— Исламкуль вчера ночью покинул дом Сеидова. Можете его там не искать.

— Очень интересно! А куда он перепрятался?

— Во дворе бань Метрикова есть деревянный балаган. Исламкуль прячется в нем. Ночью он уйдет из города, поэтому поторопитесь!

— А кто впустил этого разбойника к Метрикову? – поразился капитан. – Такой почтенный человек – и потакает убийцам?

— Метриков о том даже не знает. Исламкуля спрятал его двоюродный брат Маджид. Он состоит у хозяина главным парильщиком.

Скобеев вскочил, а следом за ним и Лыков.

— Пусть мудрый Карымдат-ходжа примет покамест мою благодарность, – торжественно объявил Иван Осипович. – А вечером это повторит тот, кто управляет краем. Честь имею!

Сыщик и полицмейстер сели в пролетку.

— Однако дедушка вытребовал от власти все, что мог, – сдержанно сказал Лыков. – Вы не лишнего ему пообещали?

— Любой сарт в ситуации, когда его о чем-то просят, сделал бы то же самое. И этот не растерялся…

— Да, настоящий аксакал! Теперь насчет яда… Если старого ишана отравили цианистым кали, анализ ничего не даст. Прошло два года, тканей не осталось. Вот если был мышьяк, тогда следы его сохранились в волосах. Но только в том случае, если травили в несколько приемов, а не за один раз. Надо делать вскрытие. И надеяться, что остались следы… Пока не поднимем могилу – не узнаем.