Книга Ночные всадники, страница 73 – Николай Свечин

— Убил?

— Нет, только изнасиловал.

— А возница? Не пешком же барыня шла по лесной дороге?

— Возница убежал, испугался. Беглый был очень силен и уже прославился дурными подвигами.

— Дворовый бросил свою барыню?

— Точно так. Никита Иваныч потом его за это в солдаты отдал, не в очередь.

— И что госпожа Савич?

— А куда ей после этого? Продолжила жить как жила. Вины ее в том несчастье никакой не было, просто так бог решил испытать…

— А беглый?

— Того мужики на другой же день убили и голову помещице принесли.

— Ну и ну. Кавказская какая-то история!

— Нет, новгородская. И разворачивалась на моих глазах.

— В каком году она случилась?

— В шестидесятом. За год до отмены крепостного права.

Лыков подсчитал в уме и спросил:

— Стало быть, так и родилась будущая актриса Штромвасер? От того негодяя, которому отрезали голову?

— Да. И здесь случился между супругами раздор. Никита Иванович требовал, чтобы ребенок не родился. Зачем он нужен, плод насилия! А Мария Нефедовна не соглашалась. Как так живую душу убить? Дитя-то при чем? И родила.

— А как Никита Иваныч уверился, что ребенок не от него? – спросил сыщик. – Ведь ежели супруги живут вместе, этого точно сказать нельзя!

— Его тогда не было в имении, он пропадал в Петербурге по опекунским делам. А когда узнал, бросил все и приехал – было уж ясно. Ну, ладно отказалась вытравить плод… Это часто кончается плохо и для матери! Правильно сделала, что не стала! Но, когда дитя родилось, его следовало отдать в Воспитательный дом. Однако Мария Нефедовна и тут воспротивилась.

— Мужу это не понравилось, – догадался Лыков.

— Очень! Мы, соседские дворяне, тоже разбились на две партии. Одни были на стороне мужа, другие – на стороне жены. И в итоге, когда девочка родилась, мать назвала ее Ангелиной. И съехала от супруга.

— Без развода?

— Тогда развод был невозможен. Это сейчас твориться черт знает что!

— Никита Иванович посылал бывшей супруге содержание?

— Первое время да. А как отменили крепостное право, помещики сами стали нищие! Не до чужих детей им сделалось.

— На что же жили женщина с ребенком?

— Помогали родители, князья Мышецкие. Но они корили дочь за несогласие с мужем, и она от них тоже ушла. Не выдержала упреков. Ангелина стала для Марии Нефедовны всем, светом в окошке! На бумаге девочку удочерили московские мещане Боголюбовы. За деньги, конечно. Дали свою фамилию. Но мать и дочь жили вместе, очень скромно. Я их тогда часто навещал. Сочувствовал Марии Нефедовне, и теперь сочувствую. Красивая была женщина! Ангелина – в нее.

Старик замолчал и поморгал, стряхивая с ресниц слезу. Потом продолжил:

— Надо сказать, что братья Савичи встали на сторону матери.

— У Ильи Никитича был брат?

— Да, Никита Никитич. Он вышел в отставку в чине капитан-лейтенанта и управлял имением, пока не умер десять лет назад. У нас в уезде много было моряков! Вот. Илья с Никитой приняли Ангелину как родную сестру, со всеми правами законной. Но официально она такой не являлась! Тогда братья выделил ей долю из доходов, ровно треть, и аккуратно пересылали. Следили за ней, роднились, помогали, особенно когда скончалась их общая мать. Если бы не эта помощь, что стало бы с бедой девушкой? Они же собрали сестре приданое. Когда та разъехалась с мужем, долго содержали. И вообще, вели себя так, как не все родные братья ведут.