Книга Ночные всадники, страница 54 – Николай Свечин

— Оболгали честного человека? – ответил вопросом на вопрос сыщик.

— Трактир Солныченко известный притон. Мы там иногда краденое находим.

— И все?

— И все.

Пристав был или не в курсе истинных дел трактирщика, или не хотел их раскрывать перед командировочным.

— Мне нужны все материалы, что есть у вас на этого человека.

— Сейчас распоряжусь.

Вскоре Лыкову принесли промысловое свидетельство Солныченко и два протокола изъятия краденого. За что тут ухватиться? Надо взять преступника с поличным. Так, чтобы он выдал «хозяина Кунавина». Но пристав Воскресенский не собирался помогать столичному гостю. Он вертелся рядом и только мешал. Алексей вызвал его на откровенный разговор.

— Как вы осведомлены, я дознаю убийство городового. По просьбе господина губернатора.

— А мы слышали, что там тупик и вы переключились на проститутку, – съязвил коллежский асессор.

— Полагаете, их дозволено убивать?

— Нет, но…

— Смерть Угодниковой может быть связана со смертью городового.

— А может и не быть! – радостно парировал пристав.

— Может. Но решать этот вопрос только мне. Как руководителю дознания. И я такую связь допускаю.

Воскресенский хмыкнул, но промолчал.

— Губернатор разрешил мне пользоваться его полномочиями согласно Положению об усиленной охране. В пределах этих полномочий я намерен арестовать трактирщика.

— Да за что, черт возьми?

— По подозрению.

— По какому? В чем вы его подозреваете? Вы, приезжий человек. Я тут пристав и не знаю его подноготную, а вы приехали и узнали?

На крики начальника к дверям его кабинета стали сходиться подчиненные. Подтянулись и просители. Сыщик закрыл дверь и спокойно ответил:

— Чем голосить, дайте мне лучше околоточного поумнее и пару городовых. Итоги обыска я в первую очередь предъявлю вам.

— А ежели ничего преступного не отыщите?

— Была бы шея, а хомут найдется. Хотите, поспорим на десять рублей, что у Солныченко нечисто?

— Хочу!

Коллежский асессор тотчас вызвал из приемной своего помощника отставного подполковника Чеховского. И попросил «разбить». Чеховский ударил по сомкнутым рукам, даже не поинтересовавшись предметом спора. Дальше дело пошло быстрей: Воскресенский очень хотел выиграть червонец, а еще более – утереть нос столичному франту.

Алексей телефонировал Прозорову и попросил прислать агента. Коллежский регистратор явился сам. Так и пошли в трактир: пристав, начальник сыскного отделения, Лыков, околоточный и трое городовых.

Трактир Солыченко находился на углу Первой Сибирской и Мурашкинской улиц. Городовые закрыли все входы и выходы и начали проверку документов. Сразу же начались находки. У парня с всклокоченной шевелюрой в кармане оказался нож. Еще двух замели за бесписьменность^[19]. Но самое интересное ожидало сыщиков в кладовке. Там, за печной трубой, надворный советник ловко разыскал тайник. В нем сверху лежали глухие золотые часы фирмы «Тобиас» с надписью «Помни Киев. 1 июля 1895 года». Прозоров, как увидел их, сразу воскликнул:

— Попался! Это же Заусайлова часы. Мы их третью неделю ищем!

В тайнике оказалось еще много интересного. Например, талон к ассигновке на сумму в двести сорок рублей, похищенный из канцелярии выставочной администрации. Или купонный лист Второго внутреннего займа, украденный у бежецкого купца Израилова. Билет ратника на имя крестьянина Попова указывал на связь трактирщика и с ограблениями! Документ отобрали у несчастного мужика еще в начале июля, а самого сильно избили. Так сильно, что тот умер в больнице, не приходя в сознание. Одна эта улика уже сулила трактирщику большие неприятности.