Онлайн книга «Тифлис 1904»
|
Они приехали в управление полиции, и Алексей Николаевич сразу взялся за дело. Ковалев достал из тумбы стола пять или шесть пачек, перевязанных бечевкой. Из одной пачки чуть-чуть высовывались краешки. Лыков потянул за них и вытащил два закладных с выигрышем листа Дворянского земельного банка. — Странно… Будто их потом вложили, наспех. Ковалев лишь пожал плечами. Сыщик стал развязывать пачки и раскладывать бумаги на столе. — Плохие по большей части, – снова обратился он к хозяину кабинета. — Я в этом ничего не понимаю, – признался Ковалев. – Жалованья на жизнь не хватает, не то что на банковские операции. — А я вынужден разбираться, – вздохнул питерец. – Будучи опекуном лесного имения. Оно дает доход, нужно правильно им распорядиться. Полицмейстер покосился на сыщика с уважением: — Значит, вы могли бы и не служить? — Мог бы. Даже выходил в отставку… По семейным обстоятельствам[39]. Но вернулся. Скучно без службы, Георгий Самойлович. — Эх! – вздохнул полицмейстер. – Будь у меня лесное имение – ни дня бы не раздумывал. Прочь отсюда, и заниматься собственным делом. Вот ей-богу, Алексей Николаевич, ни дня! — Но бумаги все-таки паршивые. Как будто их нарочно так подбирали – ни одной первоклассной. — Чем же они плохи? – заинтересовался Ковалев, разглядывая радужные бланки. – Купонов вон сколько необрезанных… — Сейчас на рынке кризис, уже четвертый год подряд. Лично я покупаю для вложения только государственные и железнодорожные облигации, они надежнее. И так поступают все настоящие игроки. А тут провинциальные банки, металлургические заводы, даже долговые расписки ссудно-сберегательных товариществ. Мусорные бумаги, как выражаются биржевики. — А те две, что лежали особняком? — Они из списка краденых, – вспомнил Лыков. – Похищены у статской советницы Шнелге в Арзамасе. — Вот и доказательство, – оживился Георгий Самойлович. – Значит, мой покойный помощник действительно агент «большой постирочной»! Ну и дела… Я, признаться, до сей поры в нее не верил. Полицейские помолчали, потом Ковалев спросил: — Что еще сообщил вам Динда-Пето? — Абреку велено было убить лишь поручика Абазадзе, а чиновника из Петербурга не трогать. — Вот как? А почему? — Кто знает… Думаю, им не к масти был труп столичного полковника. Дознание начнется, не ровен час из Петербурга сыщики приедут. Хотели меня напугать, а еще оборвать концы. Ведь штабс-капитана Багдасарова явно зарезали по приказу тех же людей. — Это вам тоже Чолоков сказал? — Нет, сам догадался, – покачал головой Лыков. – Уж больно вовремя напал на него собственный денщик. Именно тогда, когда офицера решили арестовать. — Но сейчас-то вы уже не нужны им живой, – сообразил полицмейстер. – И значит, находитесь под ударом. — Так и есть. Имадина Алибекова послали, чтобы меня убить. Команду дал все тот же Шмыткин. — Не делайте из Кузьмы Степаныча демона зла, – махнул рукой Ковалев, словно отгоняя муху. – Не тот у него был калибр. — Так об этом и надо думать, Георгий Самойлович. Коллежский асессор и по характеру, и по занимаемой должности на крупную фигуру не тянет. Так, надзирающее око главного организатора в тифлисской полиции. — Главного организатора? Ну-ка, подробнее, пожалуйста. — Подробнее пока не могу, – усмехнулся сыщик. – Только домыслы и предположения. Позвольте изложить их на совещании у статского советника Трембеля. Собраться предлагаю сегодня вечером. А после того, как я изложу свои соображения, думаю, всем нам захочется побеседовать с Динда-Пето. Он что-то подтвердит, что-то от него самого скрывают. Но в любом случае вам станет понятнее, как устроена «большая постирочная». А теперь, Георгий Самойлович, пусть ваши люди составят опись шмыткинских трофеев. Возьмите ее с собой к Трембелю, в ней есть некоторые подсказки. |