Книга Тифлис 1904, страница 32 – Николай Свечин

Тут распахнулась дверь кабинета, и вышел Трембель.

— Хоть вы живы, Алексей Николаевич, – бухнул он с порога. – Очень рад! Плеве за вас голову бы мне отвернул.

— Позвольте перейти к сути дела? – тактично спросил сыщик.

— Да-да, конечно. Заходите.

Чиновники расселись, и статский советник тут же сообщил новость:

— Только что пришла телеграмма из Гомбор. Штабс-капитан Багдасаров убит.

— Убит?! – опешил Лыков. – Как, кем?

— У себя дома, в собственной постели. Вместе с женой и трехлетним сыном.

— Звери какие… – пробормотал полицмейстер. – Не пожалели малютку. Но чьих рук дело? Удалось установить?

— Пропал денщик штабс-капитана рядовой Плотников. А также ценности и деньги. Замок не взломан.

— Он один орудовал? – не поверил Ковалев. – Что дал осмотр места происшествия?

— В Гомборах только полицейский урядник, не очень опытный. Он сообщил, что улик никаких. Подозревает Плотникова. Денщика ищут, пока не нашли.

— А не может быть так, что заметают следы? – подал мысль Алексей Николаевич. – Я выехал его арестовывать, агенты «большой постирочной» каким-то образом узнали об этом и убрали Багдасарова.

Трембель строго посмотрел на сыщика поверх очков:

— Каким-то образом узнали?.. Вы на что намекаете – что у нас тут измена?

— Да по-другому было, – категорично заявил полицмейстер. – Мы же сообщались с командованием дивизиона? Вот оттуда и утекло. Лейба-телеграфисты^[26] выдали, они за деньги мать-отца продадут.

— А ведь точно… – пораженный догадкой, вице-директор ударил кулаком по столу.

— Либо Плотникова подкупили, – подхватил сыщик. – Либо он тут вообще ни при чем.

— То есть? – не понял полицмейстер.

— Семью Багдасарова вырезали агенты «постирочной», а свалили на денщика. Прикончили беднягу, труп спрятали в горах. Инсценировали ограбление.

— Допускаю и такое, – скривился Карл Федорович. – Но о чем это говорит? О том, Алексей Николаевич, что ваша единственная ниточка оборвана. Как теперь искать то преступное сообщество, кое вы именуете «большой постирочной»?

— Теперь никак, – опять же категорично изрек Ковалев.

Питерец молчал. Да и что тут скажешь? Ниточка и впрямь была одна. У мертвого не спросишь.

— Что думаете делать, Алексей Николаевич? – сочувственно спросил Трембель. – Может, вам вернуться в Петербург? Мы возьмем эту историю на особый контроль. Чуть что узнаем – сразу сообщим. Агентуру мобилизуем, всю полицию на местах. Рано или поздно они попадутся.

— Сначала я отыщу Динда-Пето, – ответил Лыков. – А там будем решать.

Трембель нахмурился. Он буквально сверлил питерца взглядом.

— Я слышал о вашем намерении и отношусь к нему крайне отрицательно. Вынужден телеграфировать вашему начальству. Поймите, если с вами что-то случится, мы тут все ответим. Погоны полетят! А губернатор с начальником конвоя вчера позволили себе лишнее. Прошу вас передумать и не создавать нам дополнительных проблем. И без того голова кругом идет.

— Никакие погоны никуда не полетят, Карл Федорович, – отрезал сыщик. – Вы ни в коей мере не отвечаете за мою безопасность. Мне поручено министром вести дознание. Вот я и буду его вести – так, как считаю нужным.

— Не понял, – вскинулся начальник особого отдела. – Какая связь между убийством поручика Абазадзе, бандитом Динда-Пето и вашим дознанием? Вы что, думаете, это звенья одной цепи?