Онлайн книга «Тифлис 1904»
|
— Может, тогда они вас не убьют. Когда до коллежского советника дошел смысл последних слов, он лихорадочно полез в карман. Но вынуть револьвер не успел: Абазадзе схватил его за руку и не отпускал. — Прошу вас, не надо! Постарайтесь спасти хотя бы себя. Алексей Николаевич легко мог вырвать руку, но не сделал этого. В тот момент он сам не понял почему. Осознал лишь потом. Но тогда замешкался, а когда повернул голову, коляску уже окружили конники. Девять человек взяли полицейских в кольцо и навели на них винтовки. Вперед выехал туземец с крашеной бородой, весь обвешанный оружием. — Ну, собака, узнал меня? Узнал свою смерть? — Да, я тебя узнал, Динда-Пето. Поручик встал в фаэтоне во весь рост. Голос его не дрогнул; он смотрел на абрека с вызовом. Несколько разбойников полезли в экипаж, грубо обыскали седоков. У Лыкова забрали револьвер, часы, бумажник и полицейский билет. Сопротивляться было бесполезно. — Кто это с тобой? Тоже полицейский? — Он ни при чем в нашей распре, отпусти его. Абрек взъярился: — Ты еще будешь мне указывать?! Ты, мертвец! Ему подали документы сыщика, и он прочитал вслух по слогам: — Де-пар-та-мент по-ли-ции. Шайтан, я так и подумал. Коллежский советник лихорадочно соображал. Дело плохо: они окружены и обезоружены, бандиты держат их на прицеле. Дорога, только что оживленная, вдруг опустела. Повозки, завидев издалека, что делается, разворачивались и улепетывали. Помощи ждать было неоткуда. Тут Абазадзе заговорил, так же спокойно, без дрожи в голосе: — Динда-Пето, если ты мужчина, то дерись, как мужчина. Я убил твоего брата в честном бою. Верни мне шашку, и мы сразимся. Пусть твои товарищи рассудят наш поединок. Разбойники одобрительно загудели: храбрая речь поручика понравилась им. Но главарь без предупреждения нажал на курок. Раздался выстрел, пуля угодила Абазадзе прямо в сердце. Он свалился из фаэтона на дорогу. Ахнув, сыщик бросился ему на помощь. Посадил, прислонил к колесу. Кровь хлестала из раны фонтаном, заливая мундир и шаровары. Посмотрев питерцу в глаза, умирающий успел сказать: — Только ничего не делайте… себя спасайте… В глазах у Лыкова потемнело. Он распрямился над мертвым, сжал кулаки. Кочи[17] смотрел на него с седла, играясь дымящимся маузером. — Что, хочешь за ним следом? Гляди у меня. Кто такой, зачем ехал? Скулы у сыщика свело, ноги едва держали. Кажись, отбегался… Кто же оставит свидетеля убийства полицейского в живых? Но вдруг Динда-Пето сказал: — Передай там, что это сделал я. Казнил кровника, как обещал. Передашь? Сыщик кивнул, не в силах вымолвить хоть слово. — Язык проглотил, нечистое животное? — Пе… передам. — Еще раз попадешься – шкуру спущу! Абрек скомандовал что-то по-татарски, и его люди сбились в отряд. Мигом распрягли полицейских лошадей, оседлали их, а своих сповоженных взяли за уздечки. Сыщик смотрел на них и ждал выстрела в упор. Между тем Динда-Пето гикнул, после чего шайка скрылась в ближайшем лесу. Все произошло в считаные секунды. Только что Лыков стоял под дулами винтовок и молился – и вот уже никого нет. Лежит мертвый поручик, причитает перепуганный кучер, высоко в небе поют птицы. Жизнь продолжается. И он, Лыков, тоже живой, ни царапины на нем. Вот только как теперь объяснить людям, почему он цел и невредим, а его спутник умер? И питерец ничего не сделал, чтобы помочь товарищу. |