Книга Тифлис 1904, страница 13 – Николай Свечин

— А вы? Генерал от инфантерии, второе лицо в крае. Вы что пишете в Петербург?

— Будто не в России служите! – рассердился Фрезе. – Вторые лица у нас в государстве ничего не пишут. А то, что пишут, никто не читает!

Лыкову пришлось извиняться. Тем не менее он сказал:

— Чтобы менять политику в крае, надо сначала сменить его начальника.

— Вы правы, – опять вздохнул генерал. – Голицын только портит. Но кто убедит государя? Не вы же. Или ждать, пока бочка с порохом рванет? Людей жалко: столько крови прольется.

— Вячеслав Константинович велел мне присмотреться, когда отправлял сюда, – понизил голос Лыков.

— Даже так? Значит, в Петербурге догадываются?

— Вероятно. Я мелкая сошка, мне всего не говорят. Но министр внутренних дел недоволен Голицыным. И государь тоже.

— Скорее бы, – просящим голосом произнес Фрезе. – Я готов уйти в любой момент. Появится новый человек, он найдет себе другого помощника, я понимаю. За должность не цепляюсь.

— Пока вам уходить нельзя. Иначе такое начнется! Когда князь уезжает в Петербург?

— Через неделю. И хочет пробыть там долго, месяц-другой. В Тифлисе летом жарко.

— Лето для князя начинается в мае?

— Угу.

Они помолчали, потом генерал поднялся и сказал:

— Посекретничали, и будет. Знайте, что я ваш союзник. Так и напишите Вячеславу Константиновичу. Только…

— Не бойтесь, Александр Александрович, мы с его высокопревосходительством общаемся шифром.

— Вот и хорошо. Будьте осторожны с Чачибая, он наперсник князя. И не так прост, как кажется. Но когда Голицын уедет, станет легче обрезать его клевретов. А теперь извольте пройти со мной в канцелярию по военно-народному управлению Кавказского края. Это рядом, на улице Петра Великого.

— Зачем нам туда, Александр Александрович?

— Санкцию на дознание по делу штабс-капитана Багдасарова вы получили? Или уже забыли, для чего сюда приехали? – усмехнулся генерал.

— Но при чем тут канцелярия? Дайте мне казака в сопровождающие, я поеду в Гомборы и начну там дознание.

— Оно уже начато, – со значением сказал Фрезе.

— Вот как?

— Разумеется. Я, как получил телеграмму от министра, сразу распорядился о негласной проверке личности штабс-капитана.

— Очень хорошо. Но все равно не понимаю, при чем здесь канцелярия. Кто вел проверку, жандармы?

— Нет. Управление краем имеет особенности. В частности, в канцелярии есть особый отдел по полицейской части. Он занимается всеми секретными делами.

— Вроде охранного отделения?

— Говорю же: в европейской части ничего подобного не существует, отдел просто не с чем сравнить. Ему подчиняется вся наружная полиция и закавказская полицейская стража. А по некоторым вопросам даже губернские жандармские управления и конвойные части. Охранных и сыскных отделений в кавказских губерниях нет – их функции тоже лежат на особом отделе. Он руководит борьбой с бандитизмом, с политической преступностью и даже ведет разведку сопредельных иностранных государств параллельно с военными.

— Ого!

— Я познакомлю вас с начальником особого отдела статским советником Трембелем. Это самый осведомленный человек на всем Кавказе. Значимость его подчеркнута статусом вице-директора канцелярии.

— А он ваш или Голицына?

— Карл Федорович себе на уме, но службу знает.

— Спрошу иначе: я могу ему доверять? У вас все так непросто.