Онлайн книга «Банда Кольки-куна»
|
— А казармы? Вряд ли ребята забросили агитацию. — Нам в казармы ходу нет, сами знаете. — Но вы можете наблюдать с улицы, Владимир Гаврилович. На это разрешения военного начальства не требуется. Филиппов набычился: — У меня, извините, и без того дел невпроворот, а людей не хватает. Лыков пошел с Офицерской к себе на Фонтанку, и, пока добирался, у него созрела идея. Однажды, много лет назад, сыщика внедрили в банду уголовников. Он был там под своим именем, но с частично измененной биографией. И казначей банды, сразу почему-то невзлюбивший Лыкова, поймал его на нестыковках с крестовыми деньгами. Так называлась пенсия, которую казна выплачивала георгиевским кавалерам. Бывший кавказский солдат, Алексей Николаевич эти жалкие суммы не получал, а переписал на мать. На этом и погорел, едва не поплатившись за промашку жизнью[58]. Теперь он решил использовать тот случай для поисков «японцев». Ведь Иван Сажин награжден Знаком отличия Военного ордена четвертой степени за поход в Китай в 1900 году. И должен получать за это двенадцать рублей в год, третями, в одном из казначейств. Получает ли, и ежели да, то в каком? Придя на службу, Лыков вызвал помощника. — Ну как? — спросил тот в нетерпении. — Да никак. Коллежский советник рассказал Азвестопуло о своем приключении в Мурино. — Понял теперь, Сергей Манолович? Слушай старших, и дольше проживешь. — А я бы им наган в зубы! — У них после Лесного таких десяток. — И где же искать «японцев»? — расстроился коллежский секретарь. — Руки опускаются. Все камни перевернули, а толку нет. Шеф подмигнул: — Вот так, Макарка: снегу не будет, всю зиму пропасем! Грек скис. Лыкову стало жалко помощника: — Есть одна идея. Собирайся, пойдешь в Георгиевскую думу. И он изложил Азвестопуло свой замысел. Тот выслушал и согласился, что шансы есть. Эмоциональный грек повеселел на глазах и помчался выполнять поручение. Лыков убрал свою амуницию в сыскной гардероб. Восемь добытых шурфов торфа отнес домой и вручил Нине Никитичне, чтобы растопила ими печь. Не пропадать же добру. Съел приготовленные ею котлеты и завалился на диван. Рано встал, много прошел пешком, да еще топлива набурил… Надо было отдохнуть. Служа чиновником особых поручений Департамента полиции, Алексей Николаевич забыл уже, когда ходил в последний раз к директору на доклад. Начиная с управления Лопухина, он выполнял личные поручения министра, передаваемые ему напрямую. Когда Плеве взорвали, руководителем стал Дурново. Отвечая по росписи обязанностей за почту и телеграф, Петр Николаевич при князе Мирском неофициально управлял полицией. Но Мирского сменил Булыгин, и Дурново оказался не у дел. Будучи на голову выше что вчерашнего, что нынешнего министра, он затаил обиду. И перестал заведовать полицейскими вопросами. А в департаменте продолжилась чехарда со сменой директоров. Как это глупо! Страна широким шагом шла к вооруженному бунту, а институты, отвечающие за порядок, находились в упадке. Хорошо хоть Трепов начал что-то делать, пусть нерешительно и непоследовательно. Дмитрий Федорович вызвал из небытия Рачковского, оба они смотрели в рот Витте, а последний держал в уме Дурново как будущего министра внутренних дел в своем кабинете. У Лыкова опять появились сановные руководители. И пока они были заняты высокой политикой, коллежский советник вполне мог подремать… |