Книга Банда Кольки-куна, страница 114 – Николай Свечин

Мастерские были взяты в ходе короткого штурма. Часть отряда повернула фронт на север и обошла с тыла главную баррикаду в Подонском переулке. Остальные силы двинулись в слободу. На улицах сопротивления им почти не оказывали. Лишь с колокольни Рождественского храма стреляли два винчестера — их погасили залпами. Главные силы дружинников укрылись в заводских корпусах. Пришлось брать заводы один за другим. В цехе Электрического общества на Сергея бросился знакомый детина в кожаном фартуке, тот, что порывался вчера зарезать пленного ефрейтора. Он держал в руке шестивершковый кинжал, каким на бойне башколомы валят быка с одного удара. Коллежский секретарь замешкался и едва не пропустил такой удар. Но вовремя набежал шеф. Детина оказался крепким и упал только после третьего выстрела.

— Не зевай! — на ходу крикнул помощнику Лыков и ринулся дальше. Он хотел первым добраться до кабинета директора и захватить Кольку-куна. Но атамана там не оказалось. У окна лежал драгун: лицо почернело, живот взрезан от паха до диафрагмы. На желтых погонах — лычка. Убил-таки башколом ефрейтора, сволочь!

Вскоре все три завода были очищены от мятежников. Последние очаги сопротивления подавили к вечеру. Дольше всех дружинники держались в земском училище возле Лизина пруда. Несколько смельчаков отказались сдаваться и были перебиты.

Усталый, с больной головой, Лыков пошел к Постылому озеру. Туда сгоняли всех пленных. Вдруг Колька-кун тоже попался? Азвестопуло, впервые в жизни побывавший в такой мясорубке, канючил — ему хотелось быстрее покинуть это место.

— Погоди, скоро пойдем, — сказал ему начальник. — В номерах напьемся, как ломовые извозчики, но дело надо закончить.

Пленных набралось около сотни. Атамана среди них Лыков не обнаружил. Зато узнал вчерашнего студента сельскохозяйственного института. Тот был легко ранен в руку, сидел на корточках и затравленно озирался. На глазах у сыщика к нему подошел драгун и пнул сапогом в лицо:

— Вот тебе, назём! Учат их, дрянь, а они вона что…

Взводный офицер покосился на драгуна, но ничего не сказал. Солдат снова занес ногу, тут Лыков одернул его:

— Стой!

— Ты кто таков, чтобы мне указывать?! — заорал парень в ответ. Глаза у него были бешеные — еще не отошел от боя.

Сыщик взял его снизу за ремень, поднял на три вершка и перевернул вниз головой. Подержал так немного и поставил на землю. Сказал коротко:

— Остынь.

— А чаво они? — обиженно, плаксивым голосом ответил солдат.

— Русская армия с пленными не воюет. Если не веришь, спроси у своего офицера, он подтвердит.

Тут наконец подошел поручик и виновато пояснил:

— Это он с непривычки.

— Не дай Бог нам привыкнуть своих убивать, — ответил Лыков.

Всем вокруг сделалось неловко — на такие слова разве возразишь? Да и горячка улеглась. Солдаты отошли в сторонку и пленных больше не обижали. Сыщик поднял студента, отвел к пруду и помог умыться.

— Спасибо, — сказал тот. — А я ведь вас помню. Вы были шпион?

— Нет, я пытался убедить Куницына не доводить дело до кровопролития. Мы знакомы еще с Петербурга.

Лыков поймал себя на мысли, что оправдывается перед боевиком. Рассердился и строго спросил:

— Где он теперь? Когда вы видели его в последний раз?

Парень оглянулся на своих и ответил тихо:

— Начальник над всеми дружинами товарищ Иннокентий^[78] велел товарищу Николаю с кавказской дружиной уходить на Пресню. Там сосредотачиваются все силы.