Книга По остывшим следам, страница 91 – Николай Свечин

Через час они сидели в допросной комнате женского этажа губернской тюрьмы. Вошла Просфирина – молодая, стройная, с лукавыми нахальными глазами.

— Ой, мамочки! Нынче вас двое мужчин на меня одну, слабую женщину. Как же мне устоять-то? Прям не знаю.

— Да и не надо тебе противиться, Варвара, – в тон ей ответил коллежский советник. – Говори правду, как есть. Мы тебе за это послабление сделаем. Не надоело в тюрьме сидеть?

— Скушно начинаешь, барин. Как и все. А вот ты меня удиви али повесели, тогда, может, и расскажу чего.

— Просфирина! – гаркнул зауряд-прапорщик. – Ты должна обращаться к господину Лыкову «ваше высокоблагородие»!

— Будет вам, Никита Никитич, – одернул его сыщик. – Варвара – человек веселый, к чему формализм. Значит, я должен тебя удивить или развеселить. Так?

— Так, твое высокое благородие, – продолжила издеваться над ним разбитная баба.

— Удивить я тебя, пожалуй, смогу. А развеселить вряд ли.

— Пугать надумали? Ну-ну.

— Не пугать, хуже. Вот, посмотри.

И Лыков протянул ей фотокарточки. Она взяла их в руки, а когда разглядела – вскрикнула:

— Ой, боже-боже!!!

Подошел Делекторский и тоже стал их рассматривать:

— Да… Три пули в грудь. Не пожадничали, сволочи.

Сожительница Оберюхтина зарыдала навзрыд, так что стало ясно – чувства между ними были… Полицейские долго отпаивали ее водой. Наконец баба кое-как пришла в себя. Еще раз внимательно посмотрела фото, потом подняла на сыщика строгие и скорбные глаза:

— Кто его?

— А сама не догадываешься?

— Вязальщиков… Боялся, что Иона его выдаст?

— Да. А Иона, в свою очередь, боялся, что тот его убьет. И просил меня спасти ему жизнь, увезти из Казани. Я отослал его в Петербург, подальше отсюда. Думал, сберегу. А Вареха с Шиповым расстреляли его в поезде, трех конвойных при этом еще убили.

Варвара закусила губу. Зауряд-прапорщик протянул ей стакан с водой.

— Не надо, больше не заплачу, – отстранила она руку полицейского. – Я… я отомстить хочу.

— Тоже хочу, – признался Лыков. – Иона, конечно, бандит и убийца. Но он попросил о помощи. Сказал: только вы можете спасти. Я самонадеянно обещал – и не сделал. Теперь за мной должок. Сыпь на стол, что знаешь. А я Вязальщикову все припомню, и твои слезы тоже.

Баба начала вспоминать, но увы: оказалось, что знала она немного. Хитрый атаман прятался от второстепенных членов банды, лично общался только с обратниками. И даже им, как в случае с Оберюхтиным, сам назначал встречи. Просфирина видела его лишь однажды.

— Иона описал мне его наружность, – начал сыщик. – Бесприметный мужчина лет сорока, русый, усы и борода с сединой. Таких пол-Казани.

Тут баба его удивила:

— Борода у Вязальщикова приклеенная.

— Как так? Иона его знал с каторги. И про бороду сообщил уверенно.

— Может, на каторге борода у этого аспида и была, – возразила Варвара. – Вот мой кредитный и не удивился, думал, та самая. Но я зашла когда сзади, точно увидела: приклеена. В цвет волос и аккуратно так, но не своя.

— А какие-нибудь обмолвки, имена-адреса слышала?

— Князя какого-то поминали, – вспомнила баба.

Лыков обратился к Делекторскому:

— И в той записке было про князя. Много ли их в вашей дыре?

— Найдем! – повеселел околоточный.

— У меня есть одна идея… Но давай сначала закончим с Варварой Филипповной.